Египетские дорисовкиАндрей Охоткин, 10 мая 2006 года1. Жил в Каире
бедняк по имени Шаабан Абду Рахим. Жил, не
тужил. У них у египетских бедняков вообще не
принято тужить. Сердце надорвешь. Каждый на
своем месте, в своей ячейке живет счастливо,
не обделяет себя хорошими эмоциями. Это
давно сложилось. Выработано вековыми
опытами. Думаю, если провести грамотное,
научно-взвешенное исследование, выяснится,
что в здоровых традиционных обществах
отсутствует прямая линейная зависимость
между деньгами и счастьем. Шаабан владел
редким и уважаемым ремеслом: ножной
гладильщик. Умело управлял он своим утюгом, надеваемым на ногу. Много километров ткани
перегладил он за свои трудовые будни.
Работа
монотонная, но ритмичная. Вот и стал он
мурлыкать себе под нос разные мелодии. А
поскольку ученостью не отличался, песен
знал не много. Принялся слагать свои
предмето- и жизнеописания. По-нашему –
бардом, ненароком, стал. Или акыном. Как в
той присказке: чего вижу – о том и пою.
Мотив
со временем отточился и за отсутствием
надобности он его больше не меняет. Зачем
барду больше 3-х аккордов. Зато слова
потекли потоком. Не всегда в рифму, но
всегда на злобу дня. Без политесов, без
обиняков. Куплетиста записали. Успех свалил
наповал и певца и общество. Его признают
лучшим певцом 2001 года. И это в Египте, где
песнетворчество и кино стоит впереди денег
и политики!
Однако,
вмешалась цензура. Шаабан ведь пел то, что
слышал и думал. А думал он, как 99% египтян то,
о чем строго запрещается делиться с
окружающими.
Израильское
посольство в Каире особенно недовольно
было. Американские друзья тоже проявили
бдительность. Выбор у Шаабана был не велик:
обратно к утюгу или укоротить язык…
Сегодня
он богач. Выпускает по диску чуть ли не
каждую неделю. Наряжается в невообразимые
одежды и цвета. Золота носит на себе с
килограмм. Но остался при этом довольным
толстым гладильщиком. Эдакий народный
песенник-сказочник. Журналисты и эксперты
до сих пор недоумевают по поводу его
феномена.
Как-то пригласили
его интервью дать по телевизору. А он пришел
с двумя часами на одной руке. Вопрос: Зачем?
Отвечает: «Одни, чтобы самому время
смотреть. А вторые, чтобы отвечать на вопрос:
«не подскажите, который час?»
2. Конюшня под
Каиром. Арабские рысаки. Те, что настоящие –
имеют клеймо на холке, довольно большое.
Поехали ночной пустынной тропой на холмы
возле пирамид. Сопровождающий Заим взял
Ольгину лошадь под уздцы и повел за собой.
Когда выехали на песчаную долину, он стал
погонять. На крики о помощи новичка он
спокойным голосом предложил слиться в
движениях с лошадью и следовать ее рыси.
Пошли под его мерный счет: one,
two, three…
Мой конь Фарис, избалованный туристами, не
собирался переходить в галоп, сколько я его
не понукал ногами. Так и дошли резвой рысью
до вершины холма, откуда открылся
величественный вид пирамид с обратной от
начала дневной экскурсии стороны.
Наверху
навес для ночлега, костер и сладкий вареный
чай. Ветер прохладный, но не пробирает, тело
разогрето ездой.
Спустились
еще резвее, но галоп так и не включился. Все
равно хорошо. Месяц висел в крайней фазе:
острая полоска по низу круга. Теперь
понятно, почему он так обозначается на
мечетях и в сказках про Насреддина.
Наш месяц
начинается и заканчивается полоской справа
и слева.
Воздух наполнен
навозом и спокойствием.
3. В Шарм Аш-Шейхе
есть экскурсия на ужин с бедуинами.
Невысокие горы, старые с причудливыми
формами, рождающими неожиданные ассоциации,
загадочные деревья.
Ужин
аскетичный, но сытный. Неторопливая беседа,
чай, закат и быстрая темнота. Бедуины
ненастоящие, урбанизированные. Говорят по-английски,
медлительность утеряли. Правда, в глазах
осталась честность и прямолинейность
пустыни, естественность жизни и смерти.
Признаются, что жизнь завязана на туристов.
Овец и верблюдов не пасут. Покупают корм на
рынке и привозят в свои селения. В домах
телевизоры. Есть школа на несколько селений.
Детвора учится, но не каждый день может туда
добраться.
Сели в большой круг. Завели
незамысловатую песню. Подбросили огня,
запели
веселей,
стали «разогревать» туристическую публику.
Пошли в пляс. Стали выводить в круг немок,
итальянок, англичанок. Половецкие пляски,
да и только. Мой собеседник попрощался.
Пошел изображать пляшущего бедуина.
4. Восток и Запад.
Мудрыми были древние египтяне. Честно
расставляли приоритеты и понятия.
Ориентировали подданных и задавали
параметры восприятия окружающего мира.
Нил – всему
голова. Эта самая длинная река в мире,
кормит Египет и задает ему систему
координат. Во всех смыслах – река жизни.
Правый
берег – Каир. Там жизнь. С той стороны
солнце встает, жизнь рождается. Левый берег
– Гиза. Там в древности был город мертвых.
Это – Запад, закат солнца и человеческой
жизни и помыслов. Там же и пирамиды поэтому
возвели.
Итак,
Правый Восток – жизнь, Левый Запад – смерть.
Как много вместили в себя эти понятия. Как
актуальны они сегодня! Как цепляются сеющие
смерть ультралибералы за наши правые
названия! Но, увы. Фараоны все ранее
определили.
С
разбивкой Север-Юг ситуация сложнее.
Верхний (по течению Нила, значит южный)
Египет раскрашен в белый цвет лотоса. То-то
суданцы так любят белые одежды и тюрбаны.
Нижний (северный, значит) от Каира и дальше
по течению – в дельту Нила, окрашен в
красный цвет. Символом выступает папирус,
хотя он не красный совсем, а зеленый. Может,
потому, что красивый, богатый фруктами,
садами, одеждами.
Здесь
противоречия нет. Сложили вместе –
получилась единая страна. Как христианство
и ислам позже. Живут вместе, не ссорятся.
Праздники вместе отмечают. Чтят традиции и
чувства. Жалко только, что Российское
посольство на левом берегу Нила стоит. Ему
бы поправеть…
5. Прощенное
Королевство.
На Прощенное воскресенье оказался в
Саудовской Аравии. Хорошо там, но одиноко.
Нет, наш народ есть. И в посольстве и
делегации заезжают. На сердце неуютно.
Христианству входа нет. Неуютно. Обделили
они себя разнообразием и многоцветием.
Уткнулись в крайний ислам и лишили того
голоса, который издревле звучал на
аравийской земле.
Эта
замкнутость сослужила им плохую службу.
Сирия, Ливан, Египет не испытывают таких
внутренних напряжений, как Саудовское
Королевство. Хранители Мекки и Медины хотят
быть лучшими и самыми последовательными. А
Запад хочет, чтобы они у себя демократию
посеяли. Какие будут всходы, мы все знаем.
Разорвет их, не удержат «цивилизованных»
дрожжей. Вот и мечутся: как фундаментальный
эксклюзивный ислам сохранить, и при этом
показать Америке выбритое лицо
просвещенного саудовца. Не пройдет. Не
сочетается.
Разговоры
о христианстве, православных традициях в
Рияде не приветствуются. Только после
близкого знакомства и для особо одаренных
саудовцев. Абдель-Азиз как раз из таких,
продвинутых. Заметил, что я мясо и лябан (йогурт)
не ем, спросил про пост. Сильно удивился, что
у нас полгода в общей сложности постные. Не
преминул зафиксировать, что Рамадан
намного тяжелее, т.к. весь световой день
ничего нельзя. Не стал, правда, возражать
против того, что любой пост – благо.
А мне
звонки из России сыплются. Народ прощения
просит. И я склоняю повинную главу пред
товарищи. Абдель-Азиз интересуется, почему
обильные короткие звонки и объяснения.
Объясняю. Замер. Не смог сдержать
восхищения. Растаял и стал философствовать,
как это здорово просить друг у друга
прощения. Как это благородно и полезно для
общества. Обещал предложить своему
окружению такую идею. Пробрало.
6. В Египте
вспомнилась еще одна неегипетская история.
Дело было в Бейруте. Уважаемый ливанский
энергетик Шафик Абисаид рассказал нам,
русским энергетикам о перспективах
сотрудничества в Ливане. Перспектив
оказалось немного. Рынок небольшой, давно
занятый западными производителями.
Особенно сильны французы. Да и их позиции
пошатнулись после убийства Рафика Харири.
Резко усилилось американское присутствие и
влияние. Не только в политике. Кому надо
было Харири устранять?..
Как
известно, ни один разговор в приличном
арабском обществе не заканчивается
экономикой. А тут Ливан! Шафик – человек
немолодой, много всего повидал на своем
веку. Много интересного нам поведал.
Особенно
запомнилась одна история почти 60-летней
давности. Дело было в 1947 году. Жил он на юге
страны, Ливана, в селении Айн Ибрагим, а
учительствовать ездил на поезде в Хайфу, в
Палестину то есть. Возвращался как-то
вечером. Напротив сидит молодой еврей и не
может сдержать радости – смеется,
пританцовывает, гримасничает. Шафик
поинтересовался, что так взволновало
соседа. Тот, недолго думая, поведал ему, что
принято решение о создании отдельного
еврейского государства Израиля.
Тысячелетняя мечта многострадального
народа сбылась. Прощаясь на остановке,
попутчик не удержался и добавил нашему
собеседнику: «борьба против христианства
вступила в свою финальную решительную фазу».
Намного
позже Шафик, сидя дома перед телевизором,
вдруг вгляделся в лицо нового израильского
премьера и стал копаться в памяти, где он
его видел. Вспомнил ночную электричку из
Хайфы, взволнованные черты молодого
победителя и ахнул… Так это же он с
Менахемом Бегиным тогда разговорился в
поезде…
|
