|
 |
Геополитические уроки ПушкинаЭдуард Володин, профессор, 17 мая 2004 года
Пушкин, обращаясь к тем или иным историко-географическим пространствам, создавая поэтические образы стран и народов, художественно воспроизводил, как мне представляется, некие геополитические константы и векторы, определяющие политические действия России, их неустранимость и жизненную важность для всех этноконфессиональных субъектов исторического процесса.
Пушкин прекрасно знал Западную Европу, ее историю и культуру, Использование французского языка, естественное для дворянства первой половины XIX века, свидетельствовало о мощном вторжении западных ценностей в стихию русской национальной культуры. Значительный массив произведений Пушкина, созданных на европейском материале, как раз и подтверждает интенсивность западного российского геополитического вектора, его историческую наполненность и этнополитическую емкость. Однако это только констатация западного вектора, У Пушкина есть своя точка зрения на качество этого вектора, которая, как нам кажется, может быть описана следующим образом.
«Маленькие трагедии» воспроизводят западноевропейское средневековье, когда рыцарская доблесть, духовность, самопожертвование и честь были содержанием жизни и приемлемыми нормами поведения для русского национального самосознания. Все резко меняется, когда Пушкин подходит к современности и наблюдает Запад, уже опускающийся в пучину буржуазной бездуховности и меркантильности. Интерес поэта к Андрею Шенье — не только личная симпатия к французскому стихотворцу. Это еще и своего рода манифестация неприятия буржуазной западной цивилизации, протест против нее и предостережение русскому обществу. И как всегда гениально Пушкин свое видение тупика западного общества излагает на материале, находимом в Северо-Американских Соединенных Штатах, которые тогда начали бурное экономическое развитие и продолжили традиционную для янки тактику уничтожения коренного населения по ныне хорошо известной Востоку схеме «земля без народа — народ без земли». Что это за цивилизация, каковы нравственные императивы и с какой этнополитической реальностью столкнется Россия, Пушкин описал в очерке «Джон Тернер», отрывок из которого здесь будет уместно воспроизвести:
«С изумлением увидели демократию в ее отвратительном цинизме, в ее жестоких предрассудках, в ее нетерпимом тиранстве. Все благородное, бескорыстное, все возвышающее душу человеческую — подавленное неумолимым эгоизмом и страстью к довольству; большинство нагло притесняющее общество; рабство негров посреди образованности и свободы; родословные гонения в народе, не имеющем дворянства; со стороны избирателей алчность и зависть; со стороны управляющих робость и подобострастие; талант, из уважения к равенству, принужденный к добровольному остракизму; богач, надевающий оборванный кафтан, дабы на улице не оскорбить надменной нищеты, им втайне презираемой: такова картина Американских Штатов».
А что говорит Пушкин о южном геополитическом векторе? Разноплановое изображение Кавказа, горцев, перипетий кавказской войны, личное участие Пушкина в боевых действиях под Арзрумом неоднократно были предметом литературоведческих исследований. Не один раз все и сводилась к эстетическим изысканиям или рассуждениям о враждебности России и Турции. Это справедливо, но, думаем, проблема гораздо сложнее. Если бы южный геополитический вектор ограничивался Турцией, то можно было бы говорить о неустранимости конфликта православной и исламской цивилизаций, в чем и пытаются убедить нас специфические политологи, указывая на дугу нестабильности от Адриатики до Каспия и далее до Памира. Помимо того, что дуга эта реально существует, а идеи пантюркизма стали своего рода катализатором этноконфессиональной напряженности, надо, вероятно, ввести какие-то дополнительные составляющие, чтобы понять смысл и значение южного геополитического вектора для России и стран этого региона. Снова обращаемся к Пушкину и находим ответ на интересующую нас проблему.
Турецкая империя во времена Пушкина уже была в состоянии надлома, хотя еще сохраняла громадные колонии и жестоко подавляла любые попытки арабов освободиться от турецкого владычества. Надлом, тем не менее, произошел и Пушкин его точно охарактеризовал:
Стамбул отрекся от пророка;
В нем правду древнего Востока
Лукавый Запад омрачил -
Стамбул для сладостей порока
Мольбе и сабле изменил.
Стамбул отвык от поту битвы
И пьет вино в часы молитвы.
Речь идет о конфессиональной доминанте, составляющей основу национального бытия, без которой сама нация теряет исторические ориентиры. Но в обществе без духовности, каковым для Пушкина была современная ему Турция, геополитический вектор перестает быть действенным. А тобы возникло взаимодействие этнополитических систем и конфессиональных миров нужно действие встречного вектора. Как это понимал Пушкин, видно из его цикла «Подражание Корану», созданному в 1824 году в Михайловском сразу после возвращения из южной ссылки. Основываясь на переводе М. Веревкина 1790 года, Пушкин поэтически переложил содержание следующих сур Корана: «Солнце», «Сонмы», «Нахмурился», «Корова», «Пророки», «Свет», «Трапеза», «Лукман», «Завернувшийся». Практически, это конспективное изложение теологии, нравственности, идеалов, воинского духа и жизнеустроения арабов-мусульман с той степенью уважения и восхищения, которые возможны и естественны для православного человека. Конечно, это русское прочтение Корана, но именно поэтому мы можем говорить о понимании, взаимопонимании мусульманского и православного миров, их безусловной неслиянности, но и естественной взаимозависимости. Тогда получается, что южный геополитический вектор понимался Пушкиным на основе конфессиональной доминанты, которая связывала арабский мир и православную Россию. Тем самым, Пушкин в очередной раз гениально определил арабский и, шире, исламский мир как естественного союзника России и подтвердил непротиворечивость православно-мусульманского взаимодействия. Теперь понятно, что дуга нестабильности от Адриатики до Памира возникла не из-за конфессиональных противоречий, а в силу интересов тех, кто находится вне Православия и ислама, но делает все возможное, чтобы на исламско-православном противостоянии заработать свой политико-экономический процент. Там более важно восстановить всю полноту связей православной России и мусульманского мира и решать свои проблемы самостоятельно и без посредников и ростовщиков.
Эти краткие заметки не исчерпывают всего богатства геополитических прозрений нашего национального гения. Но и сказанного достаточно для понимания величия Пушкина как мыслителя и гражданина России.
|
|
