|
 |
Росс и ДаоАнатолий Лукьянов, доктор философских наук, профессор, 17 мая 2004 года
Первостепенную роль при построении любого типа отношений играет видение друг в друге человека. Древнекитайские мудрецы поняли это сразу, как только Поднебесная сделала первый шаг в цивилизацию. Созидание человека сделалось глобальной и сквозной идеей, пронизывающей всю историю китайской культуры начиная с древности и кончая современностью. Это отчетливо видно и по сегодняшнему дню: Китай поставил перед собой задачу «построения духовной цивилизации» и "создания нового человека из материала высокой духовности. Понимание этого чрезвычайно важно для нашего политика и предпринимателя, так как сегодня духовные человеческие ценности вводятся китайцами в сферы политики, производства и торговли. Конечно, приятно думать, что ты будешь иметь дело с человеком китайской культуры Дао. Но это и от тебя требует быть человеком русской культуры Росса и согласовывать свою человечность с китайской. Иначе может получиться по древнему правилу: «убить разбойника — не значит убить человека», следовательно, обмануть или разорить нечеловека — нормальное дело. Таким образом, быть нечеловеком в глазах визави и не иметь собственной культуры весьма небезопасно.
Политику здесь тоже есть, о чем подумать. Мало того, что Китай всячески выталкивается из информационного и мировоззренческого поля россиян, находится немало конъюнктурных теоретиков, которые пугают «желтой опасностью», вооруженным и биологическим завоеванием китайцами России. Однако насильно завоевывать нас Китай не будет, и опасность кроется совсем не в этом. Геополитическое кредо китайского Дао заключается не в военной стратегии «захвата», а в геокультурном Дао, что хорошо выразил еще Конфуций: «Если жители далеких окраин не покоряются [в современной китайской Поднебесной Россия может выглядеть такой окраиной], то совершенствуют (свою) культуру и Дэ [духовные добродетели], чтобы привлечь их. А когда привлекут, тогда и умиротворяют их» («Лунь юй»).
Может ли русская культура построить диалог с культурой Дао имеющей в своей основе конфуцианский архетип «у син»? Есть ли у нее свой архетип, и действует ли он сейчас? Имени мы его не знаем, в сознании русского этноса он не обозначен с такой ясностью, как китайское Дао, греческий Логос и индийский Ом, и не фигурирует ни символически (художественно), ни понятийно (теоретически) во всеохватности национального сознания. Искомый архетип русской культуры мы решили назвать архетипом Росса. Культура Росса здесь берется не в изолированности, а в совокупности, связи и родстве окружающих ее этнических культур.
Если архетип Росса есть, то он где-то из подсознательных родовых глубин должен подняться наружу. Может он перед нами, взывает к нам, вещает и пророчествует, а мы его не узнаем и гоним, усвоив чуждое: «Пророков нет в отечестве своем!»
Обратимся к стихотворению «Пророк» А. С. Пушкина:
Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился,
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился;
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он:
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он.
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замерзшие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».
Это стихотворение не только и не столько поэзия, сколько генетика космического родового тотема (предка) и мудреца, описание которой дают также древнекитайские, древнегреческие и древнеиндийские философы. Оно показывает, из каких архетипических глубин вырастает гений Пушкина, и кто он есть в своей сущности. Назовем некоторые основные архетипические константы. Как персонаж стихотворения, а не автор, Пушкин здесь еще не поэт. Он еще только некий эмбрион, плавающий в энергии темного космического лона, духовный сгусток, жаждущий нравственной реализации. Вот в спонтанном движении он попадает в перепутье — центр пустыни. В этот момент сверкает молния в виде огненного шестикрылого серафима,(который ассоциируется со змеями и драконами. В упорядоченности его шести крыльев передается вертикальное устройство космоса, напоминающее структурность космоса по «Канону перемен»: два верхних крыла — Небо, два средних — Центр, два нижних — Земля. И этот духовный эмбрион врождается в пророка, посредством умертвления и возрождения. Он обретает новое зрение, слух, язык-речь, сердце-душу и ощущения. Из эмбриона он превращается в мертвого дитяти («труп в пустыне»), который уже как пророк пробуждается к жизни космосом-отцом («бога глас») и отправляется вокруг морей и земли (суша и море или гора и вода — ландшафтное воплощение горизонтали и вертикали культурологического архетипа) с «глаголом» (песней) устраивать душу русского человечества.
Глагол — это и есть то значение, которое вкладывается в слово Росс, и в этом значении архетип Росса уравнивается с архетипами Дао, Логоса и Ом, которые тоже имеют основное значение глагола (слово, глагол, говорить, глаголить). Пророк Пушкин отправился глаголом поднимать этническую духовность, а нам же остается только верно внимать и распознавать в его виршах песнь Росса. Не один он пел Росс, таковыми были Ломоносов и Гоголь. По-разному они это делали, но для нас главное установить, что архетип Росса есть, и наше евразийское пространство не сиротливая и бездуховная пустота. Пушкин показал: «Пророки есть в отечестве своем!»
Таким образом, выявив архетип Росса, мы можем возродить свою человечность и построить диалог с любой культурой. Между прочим, китайцы так великолепно и так продолжительно праздновали 200-летие А. С. Пушкина, что казалось, он их великий поэт. То есть, пока мы собираемся (или не собираемся) возрождать себя и свою культуру, соседняя, могучая культура Дао, которая, по словам Конфуция, привлекает другие народы и центрирует мировые и человеческие пространства, достойно празднует нашего Росса. Не мы сказали китайцу: «Здравствуй», а он, инстинктивно чувствуя архетип Росса, взял Пушкина и поздоровался с ним.
Наше сердце духовно свободно. С одной стороны Пушкину предназначено «глаголом жечь сердца людей», с другой — выступает китайский мудрец Лао-цзы: «Совершенномудрый человек не имеет обычного сердца, сердца всех родов человеческих делает своим сердцем». Так кто же вперед зажжет глаголом в нас этнический дух — Росс или Дао? Если Росс запоет и затанцует в архетипе Дао, то русский, завороженный калейдоскопом образов культуры Дао, станет китайцем. Если же архетип Росса возродит свою культуру, то Росс и Дао встретятся как две равномощные культурные величины, оживотворяющие каждый свое материковое пространство.
|
|
