Мир России: Информационный портал о России

Честный голос из Багдада

По местам христианских святынь

Христианский Восток

На главную Политика Экономика Финансы Религия Культура Наука Туризм От редакции О нас Опросы Контакты

Россия оптом и в розницу 26 апреля 2005 года Россия оптом и в розницу Исторический триллер в письмах Мы открываем серию публикаций по истории России рубежа XIХ-XX веков в письмах. В них повествуется о том, как крохотная групка людей, выходцев с юга Российской империи при посредничестве банковских сфер Англии, США, Франции и Германии дерзко уничтожала экономическую и политическую целостность России, как это продолжают делать сегодняшние их внуки и правнуки в лице чубайсо-гайдаро-абрамовичей. Переписка директора Парижского международного банка Т. Ломбардо с директором Санкт-Петербургского международного коммерческого банка А. Ю. Ротштейном №1 Т. Ломбардо — А. Ротштейну Париж, [26 декабря 1897 г.]/7 января 1898 г. Дорогой господин Ротштейн, Живо благодарю Вас за весточку, датированную 2 января с.г. и посланную из Берлина. […] Я ответил вам через Спитцера относительно трестовского дела электричества и холодильных установок. Что касается холодильных установок, то мое положение администратора и создателя компании Юго-Восточных дорог1 не позволяет мне участвовать в деле подобного рода, тем более, что комбинаций будто бы будет иметь агреман и поддержку г-на Кульжинского2. Если Вы все же сочтете это полезным, то буду Вам очень признателен, если Вы передадите ему деловое досье дли изучения. […] Теперь расскажу Вам о двух делах, из которых одно интересует Вас больше, чем нас, а второе является общим для нас обоих. Первое — это дело электрической компании «Сименс и Гальске» в городе Санкт-Петербурге. Наши друзья из «Compagnie Generale de Traction»3 основали в России филиал, который в состоянии .составить конкуренцию «Сименс и Гальске» в отношении как трамвайного дела, так и осветительного дела. Они во всех деталях осведомлены о предложениях «Сименса и Гальске», и мы знаем, что они намерены предложить условия Гораздо более выгодные для города Санкт-Петербурга, принимая и все условия, предложенные «Сименсом и Гальске». Вы знаете, что мы являемся одними из наиболее заинтересованных лиц в отношении «Compagnie Generale de Traction» и ее банкиров; наши связи с их советом являются наиболее тесными, и группа, которая осуществляла дело Русской Тяги, ссылаясь на наши отношения с ним, приехала, чтобы просить нас о нашей финансовой помощи. Я с самого начала оценил трудность для себя поддержать дело, которое составляет конкуренцию другому делу, в котором заинтересованы Вы, тогда как мы осведомлены об этой конкуренции. Эти господа тогда спросили меня, не смог бы я спросить у Вас относительно возможности достижения соглашения между двумя группами; соглашения, которое, по их мнению, является тем более легкодостижимым, что «Сименс и Гальске» специализируются больше в области освещения, тогда как они сами специализируются в области двигателей и трамваев. Я тем более охотно занялся этим поручением, что мне казалось полезным ввести Вас в курс дела, дав Вам информацию с другой стороны. Бесспорно, что мой банк ни в коей мере не расположен ущемить Ваши интересы и что мы более того выполним работу честного маклера (посредника), если это может быть Вам полезным; мы также рады сделать услугу для наших друзей из Компании тяги. Я постараюсь сделать все от себя зависящее, чтобы вплоть до получения Вашего ответа не делались чрезмерные обещания, и Вы знаете, что я буду рад Вам оказать услуги при любом повороте дел. Если комбинация между двумя группами придется Вам по вкусу, наш банк охотно примет в ней участие — в противоположном случае мы будем занимать нейтральную позицию. Второе дело — это кредит, который надо открыть Урало-Волжскому металлургическому обществу. Это общество будет нуждаться в деньгах в конце месяца (русский стиль). Его потребности будут заключаться примерно в 600 000 франков, которые нужно будет поставить в течение четырех месяцев. Вы дали свое принципиальное согласие относительно дела, о котором г-н Кох4 расскажет Вам в деталях. Мне хотелось лишь спросить у Вас, каким образом Вы хотите участвовать в предполагаемом авансировании. […] Поскольку в настоящее время я очень спешу и не могу более подробно входить в детали, и оставляю за собой право написать Вам вновь. Примите выражение моих самых лучших чувств Преданный Вам Ломбарде. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 1–4. Французский язык. 1Имеется в виду образованное в 1893 г. «Общество Юго-Восточных железных дорог». Наряду с российскими предпринимателями активное участие здесь приняли французские банки. 2Н. О. Кульжинский, член совета Волжско-Камского банка, директор правления Общества Юго-Восточных железных дорог. 3Парижское акционерное общество «Генеральная компания тяга». 4 А. Ф. Кох, член правления Санкт-Петербургского международного коммерческого банка. №2 Т. Ломбардо — А. Ротштейну Аркашон, [5]/17 января 1898 г. Дорогой господин Ротштейн, […] Извините за очень краткий ответ на Ваше письмо от 10, полученное в день моего отъезда из Парижа. Что касается дела холодильных установок, то Рангабе1, который будет в Петербурге в следующую пятницу, встретится там с Кульжинским и скажет Вам о том, что этот последний об этом думает. Я очень рад видеть (в чем впрочем был уверен заранее), что Вы оцените щекотливое положение, в котором я нахожусь по отношению к этому делу. Что касается электрического дела, то прекрасно понимаю Вашу позицию: на Вашем месте я сделал бы тоже самое. Впрочем это дело для меня лично имеет лишь относительный интерес. Что касается Урало-Волжского общества, то Рангабе будет иметь честь вступить в непосредственное соглашение с Вами по поводу деталей осуществления кредита, в отношении которого я с удовольствием отмечаю Ваше принципиальное согласие.(…] Примите выражение моих самых лучших чувств. Преданный Вам Ломбарде. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 5–6. Французский язык. 1 Р.Рангабе, представитель Парижского международного банка №3 Т. Ломбардо — А. Ротштейну Париж, [28 января]/9 февраля 1898 г. Мой дорогой господин Ротштейн, Сведения, собранные мною в течение последней поездки в Санкт-Петербург по поводу сибирского металлургического дела, изучение которого я предпринял на условиях равного распределения прибылей и убытков (de compte a demi ) между двумя нашими банками, побуждают меня думать, в согласии с нашими техническими советами, что это дело имеет лишь очень ограниченные шансы на успех, как впрочем Вы и сами предвидели в прошлом году. В самом деле в местах, где агенты, которые занимались для нас изысканиями, нашли руду; топлива же совершенно недостаточно и, с другой стороны, руда отсутствует там, где существуют залежи угля. Одно время я придерживался мнения о том, что нужно заняться лишь одним только угольным делом, но из проведенных изысканий явствует, что расходы по оборудованию рудника будут значительно более высокими для эксплуатации, которая сможет дать лишь небольшой тоннаж в силу слишком ограниченных рынков сбыта, которые имелись бы в нашем распоряжении. В этих условиях мне также пришлось забросить свои проекты в этом направлении. […] Дружески преданный Вам Т.Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 7–8. Французский язык. №4 Т. Ломбардо — А. Ротштейну Париж, [26 февраля]/10 марта 1898 г. Дорогой господин Ротштейн, Спешу ответить на ваше письмо от 2 марта, за которое хочу Вас поблагодарить. Я благодарю Вас в частности за откровенность, с которой Вы изволите высказывать свое мнение о недостатках ведения дела Урало-Волжского общества. Я уже давно обратил внимание на глубокие пороки современной организации, и г-н Дарси, мой коллега из Совета Урало-Волжского общества, в настоящее время находится в командировке в Царицыне на Урале и вообще в России для того, чтобы подвергнуть углубленному анализу все административные вопросы. Я был очень удивлен, узнав, что г-н Рангабе не ввел Вас в курс дела относительно положения и наших проектов реформы, которые в частности основываются на переводе в Санкт-Петербург генеральной дирекции предприятия под контролем и наблюдением администраторов, составляющих санкт-петербургский комитет. Я тем более удивлён неведением, в котором Вы пребываете по этому вопросу, что наиболее важные факторы проектируемой реорганизации зависят от Вас. В самом деле, г-н Кульжинский принял бы то очень большое увеличение работы, которая падает на него в связи с ежедневным надзором по генеральной дирекции, переведенной в Санкт-Петербург, лишь при условии, что он мог бы иметь сотрудника, выполняющего функцию администратора-уполномоченного, для помощи ему и его замены в случае необходимости и в особенности для того, чтобы заняться всем материально-техническим обеспечением, которое он, Кульжинский, не в состоянии взять на себя. Иначе говоря; как Вы сами указали, у нас нет никого среди современных членов санкт-петербургского комитета, кому могла бы быть успешно доверена функция администратора-уполномоченного. Для этого дела нужен русский, обладающий определенным положением, специальными познаниями, связями, который был бы хорошим администратором и который, имея подходящее жалование, мог бы посвятить основную часть своего времени делам Общества. С другой стороны, поскольку после отставки господина Корве место стало вакантным, я просил г-на Рангабе устроить встречу между Вами и г-ном Кульжинским с целью обмена взглядами по этому вопросу и чтобы Вы нам указали на кандидата, на котором бы остановились по взаимному согласию. В любой другой ситуации я просил бы Вас одного заняться этим назначением, ибо на это имеете право Вы, а я взял бы на себя ратификацию избранного Вами лица в административном совете. Но поскольку речь идет о том, чтобы дать заместителя г-ну Кульжинскому, мне кажется сложным выдвинуть имя, не получив согласия основного заинтересованного лица! Вот почему я попросил Вас (думаю, что г-н Рангабе передал Вам об этом) переговорить с г-ном Кульжинским о назначении пятого члена комитета в Санкт-Петербурге. Г-н Рангабе, которому я только что специально написал по этому вопросу, и быть может еще в большей степени г-н Кульжинский, расскажут Вам устно о деталях, которые могут показаться Вам необходимыми — относительно проектируемой реорганизации администрации Урало-Волжского общества, и я позволю себе надеяться, что Вы здесь найдете (как впрочем и Учетный банк) все необходимые успокоения, которые Вы столь справедливо требуете, ибо нынешние ошибки конечно не разумны, и не таковы, чтобы сплотить наше предприятие на основах, позволяющих рассчитывать на определенное будущее. Это означает, что я скоро войду в детали финансовой операции, которую мы в настоящее время должны привести к успешному окончанию. После более углубленного изучения мы пришли к выводу, что необходимо менее стеснять Урало-Волжское общество с точки зрения финансовой, причем аванс в 7 000 000 этого осуществить не в состоянии. Поэтому я снес до основания проекты контрактов, которые г-н Рангабе должен был Вам сообщить, и я излагаю Вам далее комбинацию, на которой мы в конце концов остановились. С настоящего времени и до общего собрания, созываемого 31 марта, мой банк осуществит один (если Вы хотите в равных долях с Вами) необходимые авансы на текущий счет без какой-либо другой формы из расчета 6% в год, что я оцениваю примерно в 4 млн. франков. За это время мы подготовим и подпишем контракт на точное взятие 18 000 4% облигаций, по 405 франков каждая до 15 апреля 1899 г. с обязательством поставить досрочно Урало-Волжскому обществу 7 290 000 франков, которые мы должны ему выплатить лишь 15 апреля 1899 г. из 4% годовых плюс трехмесячные комиссионные по полпроцента по полному кредиту, каковы бы ни были авансированные суммы. Урало-Волжское общество возьмет у нас эти 7 290 000 франков посредством платежей, начиная с настоящего времени и до августа. Мы сохраним возможность осуществлять поставки всего выпуска 18 000 облигаций, купленных до 15 апреля 1899 г.; возможность, которую мы используем в случае, если мы сможем с успехом осуществить открытую эмиссию до этой даты и лишь после того как эмиссия будет осуществлена и ее результаты станут нам известны. Кроме того, несмотря на гарантийный депозит 18 000 других облигаций (ибо собрание проголосует за создание 36 000 облигаций) договаривающиеся Банки должны будут осуществить те же условия в отношении процентов и комиссионных; авансы будут не выше суммы 5 400 000 франков (т.е. 300 франков за ценную бумагу), причем авансы будут иметь в качестве конечной даты 15 октября 1899 г. Принимая во внимание этой второй аванс, Урало-Волжское общество дало бы нам опцион на 9 000 облигаций по цене 425 франков, а также опцион на 9 000 оставшихся ценных бумаг по цене 435 франков, кроме того оно дало бы нам право гарантировать всякую эмиссию акций, к которой оно бы приступило с настоящего времени и по 15 октября 1899 г., зарезервировав в этом случае для нас право по преимуществу и по нашей просьбе подписываться на все те новые акции, которые ее уставы не обязывают предоставлять по подписке своим старым акционерам. Как Вы видите, речь более не идет о том, чтобы взять обязательство до создания облигаций и, с другой стороны, суммы, даваемые Урало-Волжскому обществу, возрастут в круглых цифрах до 13 000 000 вместо 7 000 000. Подходит ли Вам операция на этих основах и до конкуренции какой суммы Вы расположены ею интересоваться? Извольте иметь в виду, что в Париже нет недостатка в любителях подобного рода дел и что мы ничуть не огорчимся, если по той или иной причине Вы пожелаете ограничить Ваше участие пропорцией, меньше той, которую Вы предполагали иметь вначале. Таким образом, Вы можете высказываться со всей желаемой свободой ума. В заключение я скажу Вам в плане конфиденциальном, что мы сами намереваемся предусмотреть специальные комиссионные помимо выгод, представленных массе участников, и что, конечно, Ваше учреждение и Санкт-Петербургский Учетный банк пропорционально будут иметь свои собственные обязательства, если Вы будете продолжать Ваше содействие делу, причем право на эту частную выгоду не будет фигурировать в контракте. Нам в самом деле кажется, что мы, став зачинателями этого дела и взяв на себя труд и специальный риск, не можем, как Вы, так и мы, рассматриваться на одной ноге с теми, которые лишь привносят сюда свои капиталы. Мне кажется, что мы не можем особенно далеко расходиться во мнениях, если они не касаются деталей, легко поддающихся урегулированию, если только речь не идет о необходимости создания синдиката. Я не особенно хорошо понимаю причины, по которым Вы отвергаете эту идею, но эти причины существуют и, должно быть, являются очень серьезными. Однако здесь не имеется непреодолимой трудности, о которой я был бы обязан Вам сообщить, и я был бы признателен, если бы Вы подчинились необходимости создания синдиката. В самом деле здесь р Париже мы не видим возможности устройства дел в какой-либо иной форме, и поскольку Париж очевидно должен будет с одной стороны поставить самую большую часть денег, и, с другой стороны, заняться размещением ценных бумаг (в результате чего мы покроем свои издержки), мы вынуждены принять формулу, которая позволит нам сгруппировать все необходимые содействующие силы для успеха операции. Я жду дальнейших новостей от Вас по этому вопросу и думаю, что смогу в следующую среду отправить Вам новые проекты контракта. Разрешите мне в конце письма выразить Вам сожаление по поводу позиции г-на Рангабе по отношению к Вам, о чем Вы мне сообщаете. Хотя я и убежден, что здесь должно было иметь место лишь недоразумение, а не злая воля с его стороны, я сожалею, что могли существовать, даже во внешнем выражении, определенная небрежность или даже простое отсутствие предупредительности или почтительности по отношению к Вам. Я сделаю все необходимое, чтобы инцидент подобного рода больше не повторился, а пока прошу Вас принять все мои извинения. Примите, дорогой Ротштейн, новые заверения в моих самых лучших чувствах. Преданный Вам Т.Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 24–35. Французский язык. №5 Т. Ломбардо — А. Ротштейну Париж, [7]/19 марта 1898 г. Дорогой господин Ротштейн, Извините, что задержался с ответом на Ваше письмо от 10-го текущего месяца, за которое Вам очень обязан. С одной стороны, я был должен предварительно проконсультироваться с моими коллегами из Урало-Волжского общества и, с другой стороны, я (как не признаться в этом?), составив себе неверное представление о степени важности каждого из Ваших возражений против комбинации, которую я Вам предложил, полагал, что Вы руководствовались прежде всего отвращением со стороны Вашего банка интересоваться каким-то синдикатом облигаций какого-то французского общества, не могущего иметь доступ на российские рынки. Именно в этом ходе мыслей я надеялся найти решение трудности в предложении, которое Рангабе передал Вам. Теперь, когда этот последний протелеграфировал мне о результатах своих переговоров с Вами, я вынужден признать свою ошибку. Теперь я вижу, что основная причина нашего расхождения заключается в концепции, которую каждый из нас имеет относительно весьма обширных интересов Урало-Волжского общества, которые, как Вы справедливо указываете в письме, не совпадают с интересами наших двух Банков. Вам кажется, что этим интересам угрожают, тогда как мы, напротив, полагаем, что защищаем их.  Прийти к полному соглашению по столь сложному вопросу, пользуясь лишь перепиской, было бы очень трудно, во всяком случае это заняло бы много времени, и я уверен, что Вы согласитесь на отсрочку всякого решения вплоть до моего приезда в Санкт-Петербург в конце текущего месяца. Дело не столь уж срочное, где 10–15 дней делали бы погоду, и поскольку речь идет о соглашении между Вами и нами, мы вплоть до нового положения дел приостанавливаем все переговоры как в Париже, так и в Петербурге. Но мне бы очень хотелось сказать уже сейчас, что ни господин Май1, ни я не остались равнодушными по отношению к возражениям, которые Вы выдвинули относительно удобства твердой продажи облигаций в настоящее время. Мы ни секунды не сомневались в справедливости Ваших аргументов. Но вопрос, как нам кажется, включает несколько аспектов, которые нужно по порядку пристально проанализировать; существуют аргументы, противоположные Байтам, которые также заслуживают того, чтобы их рассматривали. Что касается меня лично, то разрешите мне добавить следующее: Будучи первым инициатором Урало-Волжского общества, я несу за него самую большую ответственность как в Париже, так и перед нашими русскими компаньонами, ив частности перед Вами. Именно я более чем кто-либо другой должен принимать близко к сердцу интересы этого Общества и полагаю, что я посвятил ему со времени его создания большую часть моего времени и моей работы. Именно по делам этого общества я должен, вопреки неудовлетворительному состоянию здоровья, приехать на будущей неделе в Москву в тот момент, когда дела моего банка требуют моего присутствия в Париже. Вы можете таким образом быть уверенным, что я ни в коем случае не дал бы моего согласия на комбинацию, которая могла бы, по моему мнению, нанести ущерб Обществу. Быть может я ошибся, ибо ничуть не считаю себя непогрешимым, но я абсолютно уверен в том, что ни на минуту не терял из вида интересы, защита которых мне была поручена. По вопросу, о котором Вы пишите, невозможно, чтобы мы не пришли к соглашению; мы всегда одобрим решение, которое по своей природе улучшит развитие нашего предприятия и в данном случае комбинацию, которая устраивает, как это и должно быть, кредит Общества. Даже в том весьма невероятном случае неустранимого расхождения во мнениях между нами в принципе, я уверен, что накопленный нами деловой опыт в условиях фактического положения вещей независимо как от Вашей, так и от моей воли, сможет найти почву для практического взаимодействия. Именно выражением этого внутреннего убеждения, основанного на общности наших интересов, на что указали мне Вы сами, мне хотелось бы закончить это письмо, длину которого я думаю Вы мне простите. Примите, дорогой господин Ротштейн, новые заверения в моих самых искренних чувствах. Глубоко преданный Вам Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 20–23. Французский язык. 1 Э.Май (Мэй), председатель административного совета Парижского международного банка, директор акционерного общества Южно-Русской каменноугольной промышленности. №6 Т. Ломбардо — А. Ротштейну Париж, [4]/16 апреля 1898 г. Дорогой господин Ротштейн, Вы так "спешили сегодня утром, что у меня не было времени задать Вам вопрос, на который я хотел бы получить ответ, причем так быстро, как это только возможно; быть может до Вашего отъезда Вы могли бы мне ответить «да» или «нет» на этот счет; в этом случае я был бы Вам очень признателен. Вот о чем идет речь. Один из наших хороших друзей, глава лионского шелкоткацкого дома хотел бы расширить свои связи в России, а для этого он очень хотел бы иметь какого-либо московского корреспондента. Ему было бы очень приятно, по моей рекомендации, иметь возможность обратиться в филиал, который Вы только что основали в этом городе. Операции, которые он хотел бы проводить, таковы: он хотел бы продавать свою продукцию клиентам, за которую какой-либо московский банкир нес бы гарантию; конечно, ни одна операция не могла бы осуществляться без предварительного соглашения между банкиром и нашим другом или его представителем; таким образом, чтобы Банк никогда не вступал бы в дело против его воли. Вогау1 осуществляют дела подобного рода, и наш друг подумывал о том, чтобы обратиться к ним, но, как кажется, эти последние имеют соглашение с Домом Гюери из Лиона по подобным делам, и возможно их договор не позволит им оказать подобные же услуги конкурентам из Лиона. Не могли бы Вы сказать, в принципе, мог бы Ваш филиал в Москве войти в подобного рода дело, и если ответ будет положительным, не разрешите ли Вы представителю нашего друга, который со дня на день поедет в Москву, обратиться к директору вышеуказанного филиала? Извините за то, что докучаю Вам столь маловажным делом и заранее примите, дорогой господин Ротштейн, выражение моей благодарности. Т.Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 36–37. Французский язык. 1Имеется в виду российский торговый дом «Вогау и К0», основанный в 1879 г. №7 Т. Ломбардо — А. Ротштейну Париж, [15]/27 апреля 1898 г. Дорогой господин Ротштейн, Еще в прошлую пятницу я хотел написать Вам и рассказать о результатах заседания Совета Cotiete Generale pour l’Industrie en Russie1 в отношении тульского дела, но очень большая загруженность не позволила это сделать, и я прошу Вас извинить меня. Рад сообщить Вам, что Ваш взгляд на необходимую организацию данного дела (к которому г-н Май и я с самого начала, как мы за явили, присоединимся) был окончательно одобрен другими нашими коллегами. Было таким образом условлено, что административный совет нового общества будет состоять исключительно из лиц, живущих в России, или же лиц, которым часто приходится там пребывать. Господа Нецлин и Бетман2 пообещали найти одного или нескольких человек, которым нужно отдать предпочтение среди их знакомых в России, принимая во внимание, что речь идет о лицах, могущих оказать полезную помощь. В этих условиях скорее Вам надлежит делать нам предложения, и для Вашей информации, отмечу, что я не поставил вопрос о своей кандидатуре для того, чтобы не создавать вида навязывающего себя человека. Перед тем как перейти к другому сюжету хотел бы Вам сказать, что два человека, о которых говорит господин Дернен, представляются мне интересными, но для того, чтобы составить себе четкое впечатление надо, чтобы я их знал лично, а это не имеет место. Я вынужден, таким образом, и по этому вопросу положиться на Ваше суждение. Что касается структуры и строения Общества, было условлено, что основатели займут место Cotiete Generale pour l’Industrie, чтобы выполнить все обязательства, взятые этим обществом по отношению к продавцам, а также все формальности. Что касается этих последних, г-н Шерар, как мне кажется, просто создан, чтобы принять на себя этот груз, как в качестве основателя, так и в качестве адвоката. Рангабе, который завтра утром поедет в Санкт-Петербург, предоставит себя в Ваше полное распоряжение для всех демаршей по отношению к продавцам, для кухни, которую надо провести с г-ном Шераром, а также для переписки с нами. Я думаю, что вещи могут быть активизированы таким образом, чтобы не слишком долго заставлять ждать продавцов, ибо я обещал им не чинить препятствий в уставе и не раздувать его без нужды в длину. Наконец, мы считали, что стоит увеличить выпускную цену акций с 3 руб. до 4 руб., чтобы покрыть все расходы, сделанные до сегодняшнего дня, те расходы, которые предстоит еще сделать, вознаграждения господину Шерару, расходы по изготовлению акций, а также гербовые сборы и т.д. Мы предпочитаем эту систему, поскольку она позволяет нам раскладывать расходы без различия, идет ли речь о привилегированных акциях или об обычных акциях, заставляя за них платить их подписчиков. Если Вы одобряете наш взгляд на вещи и если Вы фиксируете выпускную цену на уровне 191 руб. 50 коп., продавцы заплатят по 4 руб. за 16 000 обычных акций и 1 500 привилегированных, т.е. за 17 500 акций, и нам, следовательно, придется уменьшить сумму, которую им придется получить, до 70 000 рублей. Иначе говоря, нам придется платить за изготовление ценных бумаг и гербовый сбор примерно 52 000 рублей. Я думаю, что останется еще излишек в18 000 рублей. Расходы, понесенные до настоящего времени, доходят примерно до 60 000 франков. Необходимо будет выплатить господам Рангабе и Дарси3за их командировки в Тулу и за их работу гонорары, которые составят примерно 15 000 франков; в общей сложности это составит 75 000 франков, т.е. примерно 28 000 рублей. Я не знаю, какие гонорары потребует г-н Шерар, но не думаю, что они будут выше 10 000 руб. Ну пусть будет, по большому счету, 40 000 рублей в общей сложности. Если прибавим сюда 18 000 рублей наличными, имея в виду взносы продавцов, 4 руб. за акцию за 14 500 ценных бумаг, которые наша группа подпишет, т.е. 58 000, в нашем распоряжении всего окажется 76 000 и после вычета 40 000 рублей на случай неожиданностей, с которыми могли бы столкнуться, останется 36 000 […] Обсудите с Рангабе детали этого сорта и без сомнения Ваше решение будет принято мной. Что Вы собираетесь делать в отношении оборотного капитала? Когда мы выплатим покупателям по продукту привилегированного капитала, стоимость заводов и обменные ценные биржевые бумаги, то почти не останется свободных средств. Cotiete Generale pour l’Industrie en Russie, по мнению французских администраторов, не должно ввязываться во временные кредиты до будущего выпуска облигаций. […] Имеется много вопросов, и мое письмо становится длинным. Я заканчиваю его, чтобы больше не утомлять Вас. […] Прошу Вас, дорогой господин Ротштейн, принять выражение моих наилучших чувств. Преданный Вам Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 41–45. Французский язык. 1 Имеется в виду «Генеральное общество промышленности в России». 2 Глава банкирского дома «Вёв Кинеп и К0». 3 П. Г. Дарси, директор-распорядитель и член правления «Урало-Волжского металлургического общества», сын руководителя французского металлургического концерна Шатийон-Коммантри. №8  Т. Ломбардо — А. Ротштейну Париж, [25 апреля]/7 мая 1898 г. Дорогой господин Ротштейн, Получил два Ваших письма от 1-го мая и искренне благодарю Вас за те различного рода сведения, которые Вы соблаговолили мне сообщить. Что касается совета Тулы, г-н Май и я полностью согласны с Вами, но нужно кроме того еще проконсультироваться с господами Нецлиным и Бетманом, с которыми я надеюсь встретиться в понедельник или вторник. Если в том возникнет необходимость, я Вам телеграфирую, но полагаю, что они не будут чинить никаких препятствий, предоставив Вам совершенно полную свободу в решении всех вопросов. Примите, дорогой господин Ротштейн, заверения в моих наилучших чувствах. Преданный Вам Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 46–47. Французский язык. № 9 Т. Ломбардо — А. Ротштейну Париж, [2]/14 мая 1898 г. Дорогой господин Ротштейн, Состав совета Тулы — это дело бесспорно не из приятных. Чтобы исчерпать инцидент с Петером, за помощь в котором я Вас благодарю, скажу, что г-н Петер ссылается на подобного же рода обещание, которое я ему сделал в тот момент, когда Вы совершенно не интересовались делом и когда я думал, что оно будет делаться исключительно в Париже. Модификации, происшедшие с тех пор в интересах групп, не позволяют, конечно, больше провести в жизнь первоначальные переговоры в их целостности, но я всегда чувствую себя очень смущенным перед каким бы то ни было малообоснованным упреком, будто я не соблюдаю тщательно даже полупросьбу. Таким образом, я очень Вам обязан, что Вы мне пришли на помощь. Как Вы видите из письма господина Нецлина, которое Вы получите в то же время, что и настоящее письмо, Парижский банк желает быть представленным в совете Тулы постоянным администратором и заместителем. Я совершенно не знаю человека, представленного в качестве постоянного администратора, но что касается кандидата на пост заместителя, то это юноша из очень хорошей семьи, достойный инженер, и который, как я полагаю, мог бы быть очень полезен в своих постоянных поездках между Россией и Парижем. Я охотно жертвую просьбой, которую я сделал, чтобы заполучить господина Дарси (у которого много других занятий) и был бы лично очень рад иметь на его месте молодого г-на Батанеро, отец которого, член испанского сената, является одним из наших хороших друзей и который, я повторяю, имеет очень реальную личную ценность. От Парижского международного банка Мы не имеем, кроме места, которое мы хотели бы, чтобы занял Рангабе, никаких претензий, и мы сделаем все, что Вы пожелаете. Я войду в Совет, если Вам это приятно, но охотно уступлю свое место кому бы Вы захотели, если это сослужит Вам службу. Я считаю в самом деле, что мы более чем достаточно представлены самими представителями Вашего банка. Все это резюмируется, таким образом, в абсолютную свободу действий, которую мы даем Вам, чтобы действовать так, как Вы найдете нужным. Вы знаете, что мы отправили в Тулу инженера г-на Бернхарда, чтобы наблюдать период переходной эксплуатации. Вначале мы думали, что г-н Бернхард мог бы остаться в Туле и принять на себя техническое руководство; но то, что мы получили от него до настоящего времени в смысле отчетов и идей, полностью изменило мнение на его счет, и мы считаем (я говорю в частности от имени наших друзей из «Шатийон-Коммантри», более компетентных, чем я), что мы имея то преимущество, что не несем перед господином Бернхар-дом никакого обязательства, лучше уволим его, как только пройдет ликвидация счетов и что мы возьмем в собственность заводы (по меньшей мере сохраним их еще временно до того как мы подыщем подходящую замену). Г-н Леон Леви , наш коллега, занят поисками редкой птицы и если он найдет тонкого специалиста, он мне об этом скажет. Если до сего времени Вы еще ничего не решили, Вы можете иметь в виду кандидатуру, которая будто бы будет рекомендована нам «Шатийон-Коммантри», но если найдете кого-либо раньше, дайте знать, чтобы мы не занимались бесплодными поисками. Договорились ли мы? Вы не представляете, до чего Вы меня стесняете с модификацией контракта Урало-Волжского общества. Если Вы подозреваете меня в зле, которое я причинил, вызывая потрясения дела и трудности, которые всякое дело встречает сейчас в Париже из-за политической ситуации, то Вашу добрую дружбу я принесу в жертву тому, что Вы предпочитаете. Я ни в коей мере не обсуждаю причины, которые Вы можете иметь, ни мою возможную неправоту, но я взываю к чувствам, которые Вы выражали по отношению ко мне до настоящего времени, чтобы просить Вас избежать в отношениях со мной более серьезных неприятностей, о которых я не могу сказать. Вы знаете, что я покладист и что почти всегда полагаюсь на Вас, чтобы устроить все в направлении Ваших желаний. В этот раз я нахожусь перед лицом весьма щекотливого положения и буду Вам очень признателен, если Вы не сделаете еще более сложной задачу, которая и без того уже трудна. Благодарю Вас заранее за Вашу любезность и прошу Вас принять, господин Ротштейн, выражение самых лучших чувств. Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 51–54. Французский язык. 1 Л. Леви, представитель французского металлургического концерна «Шатийон-Коммантри». № 10 Т. Ломбардо — А. Ротштейну Париж, [22 мая]/3 июня 1898 г. Дорогой господин Ротштейн, Извините за большое опоздание, с которым я выполняю свое обещание ответить на часть Вашего письма от 17 мая, касающегося тульского дела. С того времени в отношении данного дела произошло столько событий, все это мне приходилось принимать к сведению и потому давать отсрочку моему письму, поскольку большая часть вопросов регулировалась депешами. У меня остался лишь один пункт, который осталось урегулировать, но который имеет капитальную важность, ибо, по моему мнению, он затрагивает основное и я скажу даже более — суть «Генерального общества по развитию промышленности в России». К моему величайшему сожалению, между нами существует большое недоразумение; это недоразумение не датируется последним временем, и не тульское дело ему причиной, но оно сделало его реальным и тягостным. Важно сделать так, чтобы оно исчезло. Ваше мнение по поводу тульского дела (и как я вижу оно таково же по отношению ко всем остальным делам, которые делались бы Cotiete Generale pour l’Industrie en Russie) заключается в том, что оно должно осуществляться Вашим банком вместе с моим банком. Несмотря на то, что мне с сожалением приходится констатировать, что я придерживаюсь мнения, диаметрально противоположного Вашему, вынужден сказать, что этот взгляд на вещи опровергается фактами; именно трест изучал это дело, именно трест взял на себя риск в отношении достаточно высоких расходов по изучению дела .и, прежде всего, трест подписал контракт с Gullenschmiedt et C1е1. То, что в настоящее время, в результате отсутствия парижских администраторов, дело некоторое время могло лежать на наших двух банках, имеет лишь относительное и ретроспективное значение. Вот почему я не мог понять, по какому праву мой банк может вмешаться в улаживание дела акций, ни в качестве кого он мог бы руководить русским синдикатом, в том виде, в каком Вы его учредили, с согласий Cotiete Generale pour l’Industrie en Russie1, для реализации ценных бумаг. И когда Рангабе передал мне Ваше требование, чтобы мой банк направил парижским участникам письмо, аналогичное тому, которое Ваш банк направил заинтересованным русским лицам, я отправил через трест циркуляр, из которого следует, что управление синдикатом остается доверенным исключительно Вашему учреждению. […] Примите выражение моих наилучших чувств Т.Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 59–62. Французский язык. 1 «Гюлленшмвдг и К°» (фр.). № 11  Т. Ломбарде — А. Коху Париж, 23 июня/5 июля 1898 г. Господин и дорогой коллега, Сейчас я уезжаю в Пломбьер1 и пользуюсь последними минутами, чтобы сказать Вам два слова об Урало-Волжском обществе. Санкт-Петербургский комитет за подписью г-на Кульжинского адресовал нам более или менее острое письмо по поводу демарша нашего генерального, директора в отношении займов на чугун. Это письмо не смогло бы иметь какие-либо официальные следствия. В самом деле, как я сейчас Вам объясню, он не занимался серьезно тем, чтобы осуществить заем в Государственном банке. Я написал это г-ну Кульжинскому сразу же после того как получил письмо комитета, но поскольку Ваш президент находится в отъезде, хорошо, чтобы он получил полуофициально, еще до своего возвращения, необходимые разъяснения; думаю, что лучше всего мне направить эти объяснения Вам. Вот в чем дело: г-н Бушакур, дав нам в марте таблицу своих потребностей в денежных средствах согласно программе, которую Вы должны знать, модифицировал, не проконсультировавшись ни с Вами, ни со мной, рассрочку и общую сумму своих потребностей, учредив с одной стороны снабжение чугуном, железом и т.д. в гораздо больших масштабах; с другой стороны, ускорив сверх меры работы по завершению завода. Когда мы внезапно были поставлены лицом к лицу с требованиями кредитов, превосходящих наши предположения и наши денежные средства, мы были весьма неприятно удивлены. Поскольку мы не принимаем (и Вы конечно разделяете наш взгляд) подобную манеру ведения дел, мы сочли правильным проучить его. Действуя в этом духе идей, мы поставили его в известность, что с одной стороны, у нас нет денег, чтобы предоставить ему и что он должен их доставать как знает в Государственном банке или где бы то ни было еще, и, с другой стороны, мы предписали ему явиться в Париж для объяснения своей программы и оправдания ее проведения в жизнь. Мы хорошо знаем, что г-н Бушакур, предоставленный самому себе, ничего не найдет и будет вынужден обратиться в Санкт-Петербургский комитет, что уже и случилось, и мы ни в коей мере не были рассержены тем, что он сам освещает этим средством полезность и авторитетность Санкт-Петербургского комитета. Мы предоставили ему возможность выкручиваться (se debrouiller) одному с Вами, будучи уверенными, что Вы не допустите, чтобы он ввязался на этот путь, и когда г-н Бушакур информировал нас, что он настойчиво просит Вашей помощи, мы Вам об этом ничего не сказали. Поскольку от нас Вы по этому вопросу не имели никакой информации, мы не очень хорошо поняли Вашу позицию. Мы думаем получить от Комитета требование разъяснения, на которое мы ответили бы предшествующими сведениями. Вы слишком деловые люди и из слишком хорошей компании, чтобы не видеть, что, с одной стороны, Парижский международный банк не упустит для себя и своих компаньонов дело столь легкое и столь надежное, как аванс под товары и, с другой стороны, чтобы не быть убежденными, что наиболее элементарные вежливость и приличия заставляют нас предлагать в первую очередь банкирам общества любую финансовую операцию. Я думаю таким образом, что здесь должно быть существует некоторая поспешность в суждении Комитета и Вы одобрите (я в этом не сомневаюсь) то, что мы не дали официального следствия немного чопорному письму, которое мы получили от Вашего президента. Резюмируя, я сказал бы «много шума из ничего», если бы не существовал тот неприятный факт, что наши денежные средства в настоящее время не очень хорошо приведены в равновесие. И в этой связи я должен Вам сказать, что Петербургский комитет внес по своей собственной инициативе и не проконсультировавшись ни с нами в Париже, ни с г-ном Бушакуром, предложение о договоре с Юго-Восточной компанией на 400 000 пудов старого железа, которое нам абсолютно не нужно и которое было куплено на 30% дороже, чем то железо, которое купил г-н Бушакур и которое у него сейчас находится в запасах. Я не вдаюсь в то, каким образом это могло произойти, но обо всем этом можно лишь очень сожалеть. Во-первых, образуется лакуна примерно в 350 000 рублей в кассе, которая ее не украшает, и, во-вторых, этот железный лом может быть использован лишь через год, и, в-третьих, эта рыночная сделка представляет, с потерей процентов, чистый убыток в размере более 60 000 рублей. Этот факт гораздо лучше, чем предложения займа в Государственном Банке, заранее обреченные на неудачу, доказывает, как желательно присутствие Дирекции и Комитета в одном городе. Тем временем я попросил г-на Кульжинского аннулировать эту торговую сделку, заключенную слишком наспех, даже за счет выплаты неустойки; и я хочу надеяться, что ее можно будет расторгнуть очень просто. В этом отношении мы рассчитываем на добрые услуги всех членов Комитета. Возвращаясь к вопросу о наличных деньгах нашего Общества, я скажу Вам, что перед лиЦом этого цифрового изменения, мы сочли полезным ускорить на несколько недель отъезд инженеров из «Ша-тийон и Коммантри», которые должны в первых числах августа поехать для консультации факта завершения завода и представить нам доклад о качестве сданных объектов и о производительности завода. Эти господа поедут сегодня вечером с г-ном Дарси и останутся там вероятно 6 недель, чтобы составить свой доклад. В этот промежуток времени г-н Леви и я присоединимся к ним. Нам было бы очень приятно, если бы какой-либо член Санкт-Петербургского комитета также соблаговолил явиться в этот момент в Царицын. Мы тогда перестроили бы наши финансовые комбинации, в частности оборотный капитал, который был бы явно недостаточным, если, как считает г-н Бушакур (и те, которые ангажировали его в покупку большого количества чугуна), завод способен с января или февраля поглощать от 4 до 5 000 тонн чугуна ежемесячно. Тем временем, мне придется просить Вас сказать мне от имени Санкт-Петербургского Международного банка и проконсультироваться по этому поводу в Учетном банке в том случае, если Вы будете выдвигать возражения против предусмотренной рассрочки по платежам по нынешним кредитам. Если Вы согласитесь осуществить с июля выплаты, предусмотренные на август и сентябрь, то это облегчило бы положение вещей и позволило бы избежать займа на чугун, к которому я питаю мало энтузиазма, и подождать моего ближайшего путешествия в Царицын и Санкт-Петербург, чтобы договориться об окончательных мерах, которые нужно принять после получения выводов представителей нашего технического совета, общества Шатийон и Коммантри. Платежи, предусмотренные на август и сентябрь, составляют в общей сложности 2 400 000 франков, если не ошибаюсь. Согласны ли Вы на то, чтобы они были затребованы в июле? Благодарю Вас заранее и посылаю Вам, мой дорогой коллега, выражение моих сердечных и преданных чувств. Т.Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 75–80. Французский язык. 1 Французский горный курорт. №12 А. Фредерикс — А. Рагаггейну Париж, [25 июня]/! июля 1898 г. Дорогой господин Ротштейн, Рангабе должно быть передал Вам перед своим отъездом, от имени Ломбардо перечень расходов, понесенных до настоящего времени по тульскому делу. Ломбардо упустил в этой связи попросить Рангабе напомнить Вам, что согласно соглашению, достигнутому между Вами и им, нужно прибавить к полному перечню расходов комиссионные, причитающиеся «Шатийон и Коммантри», т.е. сумму в 7 500 рублей, составляющую 1/4% от 3 000 000 рублей. Ломбардо, который в прошлый вторник уехал в Пломбьер, просил меня протелеграфировать Вам по этому поводу. Я прошу Вас, дорогой господин Ротштейн, принять выражение моих самых искренних чувств. А. Фредерикс. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 81–82. Французский язык. № 13 Т. Ломбардо — А.Коху Пломбьер, [4]/16 июля 1898 г. Дорогой господин Кох, Живо благодарю Вас за Ваше письмо от 29 июня/11 июля сего года, на которое отвечаю, не теряя ни минуты. Г-н Бушакур не мог заключить никакого соглашения с Государственным банком по двум причинам: 1) он должен был проконсультироваться с нами по вопросу процентной ставки займа и количества денежных средств, которые необходимо авансировать перед завершением дела; 2) я очень хорошо знаю ситуацию, которую Вы соблаговолили мне обрисовать, но я также знаю, что имеются формальности, исполнение которых занимает более 8 дней, и поскольку г-н Бушакур нуждался в течение недели в денежных средствах, ему пришлось самому приостановить дело и умолять о помощи Комитет и Совет. Более того, он даже еще не получил чугун, на который он хотел получить заем. Все эти соображения таковы, что мы были совершенно уверены заранее, что в материальном плане для г-на Бушакура совершенно невозможно предложить к исполнению проект займа в Государственном Банке. Я прошу Вас, мой дорогой господин Кох, увериться в том, что пускаю пыль в глаза лишь когда имею пять главных королевских карт одной масти черви в своих руках. И кроме того, представьте, что если бы даже г-н Бушакур мог довести дело с Государственным Банком до конца, не беря в качестве отправного пункта назиданий и помощи Петербургского комитета, мне все-таки кажется это столь же вероятным, как и видеть г-на Сущова1, проделывающего сложные акробатические упражнения на шесте. Санкт-Петербургский комитет не знает г-на Бушакура в качестве Вашего службиста. Наш генеральный директор является инженером высшего ранга, и, судя по тому, что мне говорят все те, кто был в Царицыне (я имею в виду беспристрастных иностранцев), завод является одним из самых лучших, который когда бы то ни было был в Европе, к тому же он очень искусно задуман и расположен. Но что касается переговоров с администраторами, в основном русскими, и финансовых дел (насчет которых, впрочем, г-н Бушакур сам признается очень откровенно, что в них в настоящее время не очень много понимает!) — нет, поверьте мне, не было никакой, даже малейшей опасности, которую можно было предположить относительно успешности его демаршей в Царицыне в отношении Государственного банка. Что касается железного лома Юго-Востока, Вы, конечно, правы по многим вопросам, и в глубине души мы и сами точно не понимаем, как произошло недоразумение. Бесспорно, что там основной виновник — это г-н Арно2. Вспомните, сколько раз я высказывал свою неудовлетворенность в отношении выбора, который сделал г-н Бушакур, сделавший г-на Арно коммерческим представителем. Вы, вероятно, не забыли обмена мнениями, который имел место между г-ном Утиным3, Вами, г-ном Кульжинским и мной на заседании Комитета. Я не считаю, что г-н Арно действовал, как требовал от него его долг. Он не держал в курсе дела г-на Бушакура, и г-н Бушакур, которому, впрочем, в моем присутствии в ноябре прошлого года было объявлено, что Юго-Восток может продать максимум 150 000 пудов металлолома и которого затем уведомили, что не смогут поставить даже и этого количества, видя, что ничего не поступает в марте и апреле, должен был заняться тем, чтобы закупить где-то на стороне то небольшое количество металлолома, которое ему требовалось. Его уведомили о заключении дела на 400 000 пудов месяцем спустя после того, как дело было сделано. Арно, повторяю, действовал как головотяп, и я намереваюсь во время моей ближайшей поездки в Петербург одновременно внести ясность в это дело и вновь поставить в порядок дня мое предложение о смене коммерческого агента. Но все это подтверждает ту мысль, что генеральный директор должен находиться возле Вас, господа, в Санкт-Петербурге, без чего будет происходить лишь одно недоразумение за другим. Отметьте, что в предшествующем письме у меня не было ни малейшего намерения подать в суд на Комитет, и если финансовая ситуация не была бы столь сложной, мы бы никогда не проронили и слова об этом деле с металлическим ломом. Желая, чтобы данное дело было аннулировано, мы вынуждены говорить об этом, и я уже получил от г-на Кульжинского письмо, где он уведомляет меня, что он скоро попытается продать свой металлолом в Брянске. Поскольку этот металлолом нам стоил примерно 5 копеек прибыли на пуд, то я буду очень рад, если мы сбудем его на рынке даже с небольшим убытком. Что касается нашего визита в Царицын, я считаю, после размышлений, что его лучше отсрочить до первой половины сентября (русский стиль). Тогда у нас будет время поговорить об этом еще раз и посмотреть, как устроить эту путешествие, тем более что, если верить Рангабе, я буду иметь удовольствие увидеться с Вами в Париже 12- 15 сентября нового стиля. Я заканчиваю свое письмо вновь выражая Вам заверения, что мы не хотим ссоры с кем бы то ни было. Мы прекрасно отдаем себе отчет о внутренних изъянах нашей нынешней организации и мы не можем стремиться ни к чему иному кроме возможно более скорого соглашения об окончательном конституировании. В этой связи мне бы очень хотелось знать Ваше мнение с отдохнувшей головой, а это совершенно невозможно в Петербурге, где Вы все время заняты. Поэтому я был бы очень рад, если бы Ваше путешествие в Париж предоставило бы мне несколько четвертей часа спокойного разговора. Благодарю за Ваше согласие начать платежи заранее с 7-го августа. Денежные средства уже поставлены, и если бы Вы не пошли навстречу моему требованию (чтобы меня очень удивило) Урало-Волжское общество осталось бы без обеспечения в Парижском Международном банке, который всегда расположен открывать кредиты ожидания своим дочерним филиалам. Примите, мой дорогой господин Кох, выражение моих лучших и искренних чувств. Т. Ломбардо. РГИА Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 83–86. Французский язык. 1 Н. Н. Сущов, вице-председатель Санкт-Петербургского международного коммерческого банка, член совета Русского для внешней торговли банка. 2Глава французского банкирского дома «Арно, Жедан и К0». 3Я. И. Утин, председатель правления Санкт-Петербургского учетного и ссудного банка, директор Общества Московско-Виндаво-Рыбинской железной дороги. № 14  Т. Ломбардо — А.Коху. Июль, [23 июля]/4 августа 1898 г. Дорогой господин и коллега, Пишу Вам пару слов перед тем как покинуть Ишль, где я находился по благосклонному приглашению вашего коллеги. Мы немного говорили об Урало-Волжском обществе, а также о возможности и полезности соглашения с Мариуполем. Но именно с Вами эти вопросы смогут быть более глубоко обсуждены, и я был бы очень рад первой возможности, которая нам будет предоставлена, чтобы встретиться. Помимо всего остального я спросил у г-на Ротштейна, не будет ли Ваш брат Франсис наилучшим администратором-уполномоченным Урало-Волжского общества; о нем мы в свое время говорили в связи с Тулой. Сейчас речь идет о деле значительно более важном и это как раз тот случай, когда столь ценный человек, как Ваш брат, получит место в соответствии со своими достоинствами. Г-н Ротштейн солидаризировался с моей точкой зрения; но выразил свое опасение, не опоздал ли я, словно карабинеры, и не задействован ли уже г-н Франсис Кох где-либо в другом месте. На всякий случай и по его совету направляю Вам несколько строчек по этому поводу — конечно строго секретно, так как об этом я не сказал никому, кроме г-на Ротштейна. Но Вы знаете, что если он и я согласны, то этого вполне достаточно — до определенной степени (добавляю, чтобы никого не оскорблять). Я был бы очень рад получить Ваше мнение по этому вопросу и о возможности его проведения в жизнь. Что касается бакальской руды1, то Совет должен дать ответ прямо Комитету в положительном смысле. В отношении поездки в Царицын, необязательно, чтобы мы там находились в самый момент начала эксплуатации. Напротив, г-н Леви предпочитает прибыть туда несколько позднее, чтобы увидеть дело в его развороте и иметь большие возможности дать критику. Поездка состоится не раньше второй половины сентября. Металлолом сбыт с рук, как Вы, должно быть, знаете. Примите, дорогой господин и коллега, выражение моих наилучших и самых сердечных чувств. Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 92–93. Французский язык. 1 Имеется в виду руда с Бакальской горы (западный склон Уральского хребта); находилась в Пермской губернии (Екатеринбургский уезд). № 15 Т. Ломбардо — А. Ротштейну Париж, [6]/18 августа 1898 г. Мой дорогой господин Ротштейн, Я получил два Ваших письма от 8 и 15 августа и живо благодарю Вас за их содержание. […]. Поскольку недельки через две я увижу Вас в Париже, не вижу никакой надобности утомлять Вас обстоятельным ответом на Ваши письма. И потому я ограничиваюсь тем, чтобы выразить Вам свою благодарность и присовокупить к этому, что никогда и не помышлял о том, чтобы заставить войти Кие ЬаШие1 в Урало-Волжское общество иначе, как на условиях паритета, но даже для этого, как мне кажется, нужно поднять курсы на немного более высокий уровень, ибо не в наших обычаях брать значительных компаньонов без того, чтобы они извлекали небольшую маржу на курс, практикуемый на бирже. Я желаю Вам хорошего продолжения Вашего курортного лечения и меньшей, чем в Париже, жары, где мы в буквальном смысле задыхаемся. […] Прошу Вас верить, мой дорогой господин Ротштейн, в выражение моих сердечных и преданных чувств. Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 94–95. Французский язык. 1 На улице Лафитт в Париже расположен Парижский банкирский дом Ротшильдов. № 16  Т. Ломбардо — А. Ротштейну Париж, [18]/30 августа 1898 г. Дорогой господин Ротштейн, В дополнение к моему вчерашнему письму имею честь информировать Вас, что я вновь купил на Ваш счет 10 акций Урало-Волжского общества по 545. Примите, дорогой господин Ротштейн, заверения в моих лучших чувствах. Т. Ломбардо. Мне пришлось поддерживать рынок, на который в общем и целом очень плохо воздействовала чрезвычайная нота фафа Муравьева. Я боюсь, как бы это в большой степени не изменило намерения нашей страны и нашего рынка ко всему, что является русским и не могу объяснить себе мотивы, которые побудили императора Николая занять такую позицию. Все это очень прискорбно как с точки зрения общей, так, в частности, и для наших дел, потому я глубоко опечален созерцанием того, как некстати рвется то оживление, которое имело столь мощные контуры. Я буду отходить в хорошем порядке, вновь покупая лишь именно то, что нужно для того, чтобы избежать слишком сильного падения курса. Я был бы очень рад, если бы Вы могли дать мне хороший совет. Вы лучше, чем я можете судить о важности в России события дня. Во Франции эффект был прискорбным. С полным основанием говорят, что для того, чтобы прийти к результату, который можно предположить, было более просто вступить в соглашение с Берлином без согласования с Петербургом, и что франко-германский альянс Яринес бы более выгодные плоды. Верьте, мой дорогой господин Ротштейн, в чувства сердечно преданного Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 105–106. Французский язык. № 17 Т. Ломбардо — А. Ротштейну Париж, [21 августа]/2 сентября 1898 г. Дорогой господин Ротштейн, В дополнение к моему письму от 30-го августа, имею честь сообщить Вам, что из акций, которые Вы предоставили в мое распоряжение, я продал сегодня 10 по 555 франков. Примите, мой дорогой господин Ротштейн, выражение моих наилучших чувств. Т. Ломбардо. Рынок скорее хорош. Я осторожно поднимаю курс, продавая лишь то, что нужно, чтобы помешать беспорядочным движениям в том или ином направлении. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 108. Французский язык. № 18 Т. Ломбардо — А. Ротштейну Париж, [18]/30 сентября 1898 г. Дорогой господин Ротштейн, Спасибо за Ваши любезные сообщения. Что касается Урало-Волжского общества, то невозможно с нынешним курсом акций осуществлять эмиссию выше номинала. Она окончилась бы плачевно и произвела бы плохой эффект. С другой стороны, нельзя заставлять банкиров платить более высокую цену, чем других акционеров. Завтра на Совете, на котором будет присутствовать господин Кох, мы увидим, какое решение покажется наиболее благоприятным. В этом конверте я отправляю Вам письмо, полученное от г-на Гилленшмидта1, которому отвечаю, что я очевидно буду в Петербурге 1-го октября после поездки в Тулу или же проездом туда. Ясно, что здесь имеется вопрос, который нужно решать, как Вы мне сами сказали. Полковник Депор, который будет сопровождать меня в поездке в Россию и которому я рассказал об умонастроениях г-на Брадке, говорит мне, что не понимает утверждений г-на Брадке и полагает, что они могут быть обоснованными лишь в том случае, если оставить прежнюю администрацию на месте продолжать ее мерзкие заблуждения, которые он всегда ранее клеймил. Полковник Депор считает, что на старых общих расходах необходимо сделать по меньшей мере 150 000 рублей экономии в год и что невозможно провести это в жизнь со старым личным составом. Я узнаю от г-на Коха, что старый состав не был уволен, и теперь ясно, что дело не может продвигаться вперед. Когда я заключал соглашение с Гилленшмидтому то всегда полагал, что нужно вычистить авгиевы конюшни прежде чем прийти к результату. Надо безотлагательно этим заняться и найти компетентный технический личный состав в Германии и Бельгии или где бы то ни было еще, если не хотят иметь француза. Я знаю, что в России нет личного состава такого рода и нельзя сварить кашу с людьми, которые не умеют этого делать. До скорого свидания в Петербурге. Целиком преданный Вам Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 115–116. Французский язык. 1 РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 113–114. Ф. Г. Гилленшмидт (Гюлленшмидт), глава торгового дома «Гилленшмидт, Стандертшельд и Шекразин», председатель правления Тульских меднопрокатных и патронных заводов. №19 Т. Ломбарде — А.Коху Берлин, 30 октября/11 ноября 1898 г. Дорогой господин и друг, Я был удивлен сообщению, которое сделал мне Вернудаки относительно авансов на чугун. Я думал, что хорошо объяснил ситуацию, потому что я говорил Вам о платеже 200–250 000 рублей приблизительно в течение всех 15 дней. Я вижу, что меня неправильно поняли. Сожалею, что в Петербурге недостаточно ясно отдают себе отчет об очень сложной ситуации, которую переживает Урало-Волжское общество, нуждающееся в очень эффективной помощи всех заинтересованных лиц. Потребности завода, с настоящего времени и до конца года при условии отсрочки всех возможных платежей, значительно превышают три миллиона франков. […] Ожидание ответа от бельгийцев, от Арона, ответной реакции рынка, чтобы осуществить увеличение капитала, потребовало бы неопределенного времени и вызвало бы разрушение дела. В этом случае было бы необходимо отсрочить всю работу и отказаться от вхождения в эксплуатацию, тогда как у нас есть предложения, которые Вы знаете, такие, например, как предложения Бауермайстера и Тильманса, которые надежно дают нам очень хорошую прибыль в первый год ограниченной эксплуатации. Как справедливо подчеркивал г-н Ротштейн, речь идет совсем не о том, чтобы пускаться в дискуссии о значимости дела, а о том, чтобы знать, можно ли вытянуть Урало-Волжское общество из почти критической ситуации при условии абсолютно точного и легкого в осуществлении залога. Г-н Ротштейн знает из писем, которые я написал ему в Ишль1, сколько должен стоить завод и каковы наши немедленные потребности в денежных средствах, ибо в противном случае работы совсем прекратятся. Завод должен стоить 26 500 000 франков Учреждения Урало-Волжского общества поглотили до настоящего времени в движимом имуществе 6 000 000 франков и в оборотных средствах уже введенных в дело 4 500 000 франков Чугун в Царицыне 4 600 000 франков Прочее снабжение 1 000 000 франков Прибавим сюда расходы на доставку … 1 800 000 франков Общие расходы, проценты по продажам. . 2 000 000 франков Всего получаем 46 400 000 франков Из этой общей суммы 46 400 000 франков мы получили к настоящему времени всего лишь акционерного капитала облигационного капитала 18 000 000 франков Авансы синдиката и  Парижского банка составляют 15 200 000 франков 33 200 000  т.е. 46 400 000 — 33 200 000 = 13 200 000 франков. Отсюда разница, которую необходимо будет покрыть, уменьшив оборотные фонды и увеличив акционерный капитал. Но эти цифры очень приблизительные, которые я Вам привожу из головы и которые я уточню в более детальной работе, которую я отправлю Вам из Парижа и которая покажет Вам, что мы задолжали немало денег и у нас немало дел, которые мы должны заканчивать. Я рассчитываю на вашу помощь, мой дорогой коллега, чтобы облегчить мне в настоящее время мою задачу. […] Примите, дорогой господин и друг, выражение самых сердечных и преданных чувств. Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 165–168. Французский язык. 1 Австрийский аристократический курорт. № 20 Т. Ломбардо — А.Коху Париж, [18]/30 ноября 1898 г. Дорогой господин Кох, Я очень рад узнать, что не иду вразрез с Вашими собственными желаниями, выдвигая кандидатуру г-на Кольберга1 в Комитет Урало-Волжского общества. Я уверен, что г-н Кольберг окажет нам ценную помощь, и заранее рад его сотрудничеству, но думаю, что должен заранее уже сейчас, то есть до того как дело сделано, сказать об условии, которое должно быть поставлено. По моему мнению, г-н Кольберг, несмотря на то, что он является администратором общества, не должен быть посвящаем в техническую сторону нашего дела. Иными словами, он не должен воспользоваться своим качеством администратора для того, чтобы войти в курс дела производственных процессов, которые будут использоваться в Царицыне, и он не должен обижаться на то, что если он посетит наши заводы, то ему не покажут то, что должно быть спрятано от глаз тех, которые понимают то, что они видят. В самом деле г-н Кольберг — инженер и директор завода, который, хотя и является дружественным, но может составить нам конкуренцию. Что касается обычного производства, то тут нет никакого неудобства в том, чтобы мы взаимно помогали друг другу, но когда речь идет о специальных методах и о продуктах, включающих процессы, за приобретение которых нам приходилось платить или же которые мы создавали сами, то было бы несправедливо (как Вы сами понимаете), если бы мы их раскрывали перед кем бы то ни было. Я бы был Вам очень обязан, если бы Вы мне сказали, что Вы рассматриваете этот вопрос так же, как и я, и что вхождение г-на Кольберга в наш Совет никогда не повлечет для нас каких-либо неудобств такого рода, на которые я указываю. Будьте любезны сказать мне по этому же случаю, пришли ли мы, как я надеюсь, к согласию; должен ли я сообщить моим коллегам в Париже о кандидатуре г-на Кольберга и когда Вы хотите достигнуть согласия с господами Кульжинским и Шестаковым, чтобы мы перешли к выборам. […] Примите и пр. Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 151–152. Французский язык. 1 Г. А. Кольберг, директор-распорядитель Никополь-Мариупольского горного и металлургического общества, член правления Российского золотопромышленного общества. №21 Т. Ломбардо — А. Ротштейну Париж, [20 ноября]/2 декабря 1898 г. Дорогой господин Ротштейн, Я вижу, что котировка «Российского»1 продолжает плачевным образом падать, г-н Батц, которого я только что видел сегодня утром, рассказал мне очень прискорбные вещи об эксплуатации Амгунского общества и о нынешних мыслях дирекции «Российского». Не кажется ли Вам, что пришел момент взять дело в руки, чтобы реорганизовать его, как полагается, и заменить слишком старые русские элементы людьми, действительно компетентными с точки зрения технической и административной? Вы знаете, что в Париже имеются акционеры, и мне было бы легко сгруппировать их вокруг Парижско-Нидерландского банка и нас. Вы наиболее заинтересованное лицо, и мы были бы Вам все очень признательны, если бы Вы согласились дать свою помощь в деле «общественного спасения», которое необходимо предпринять. В самом деле досадно видеть, как дело постепенно ползет к краху, а именно его, по моему мнению, можно ожидать с нынешним способом администрирования. Наша поддержка не изменит Вам ни с точки зрения наших ценных бумаг, ни с точки зрения поисков необходимого личного состава. Мне было бы приятно получить Ваше суждение по поводу того, смогу ли я быть Вам полезен. […] Т. Ломбардо. Мы несколько раз видели г-на Брадке1, с которым мы имеем единое мнение по поводу большинства вопросов, касающихся Тулы. Мы уже нашли и ангажировали начальника прокатного стана и материальной части, который вскоре заступит на свой пост. В этом деле также много вопросов, где нужно постараться выйти из старой колеи в смысле снабжения и эксплуатации. Примите и пр. Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 156–157. Французский язык. 1 В. П. Брадке, председатель Бакинского нефтяного общества, директор правления Товарищества «Нефть». №22 Т. Ломбардо — А.Коху Париж, 1/13 декабря 1898 г. Дорогой господин Кох, Получил Ваше письмо от 5 сего месяца и благодарю Вас за него. Почтенность господина Кольберга никогда не ставилась под вопрос. Вы знаете, как я его всегда глубоко уважал и лучшее подтверждение тому, что я спонтанно выдвинул его кандидатуру. Я хотел бы лишь привлечь Ваше внимание к тому, что имеются иногда очень деликатные ситуации, против которых необходимо принять предосторожности с точки зрения возможных сплетен и интерпелляций, могущих иметь место во время общего собрания. В самом деле во Франции очень чувствительны к подобного рода вопросам и склонны находить анормальным иметь в совете промышленного общества директора (пусть даже технического директора) конкурирующего предприятия. Я очень боюсь, как бы не возникли возражения, не в смысле личности, а в смысле принципа, у большого количества наших коллег. Я хотел бы иметь возможность с успехом опровергнуть эти возражения и присоединить возражающих к своему предложению. Именно поэтому я считал своим долгом привлечь Ваше внимание к деликатной стороне этого вопроса и предложить Вам паллиативное решение, ни в коей мере не подвергая сомнению вопрос личности г-на Кольберга, который выше всякой критики. Я Вам буду поэтому очень признателен, если Вы рассмотрите вопрос снова, но не с точки зрения доверия, которое может внушать то или иное лицо, ибо с этой точки зрения мы все можем быть посажены на скамью подсудимых, и администраторы, и директор, и даже инженеры и мастера, но с точки зрения чисто теоретической о возможной несовместимости между двумя функциями, ибо возражения такого рода могут быть подняты на общем собрании, которое проходит во Франции и, естественно, мыслит на французский манер. Кроме того, поскольку мне представляется уместным посвятить Дарси в наш обмен мнениями, то Вы можете поговорить с ним и положиться на его точку зрения: он гораздо более француз, чем я, и его чутье в этом плане должно быть более надежным барометром, чем мое. Я уверен, что Вы найдете с ним способ наладить все так, чтобы никого не обидеть. Примите, дорогой господин Кох, выражение моих самых преданных чувств. Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 174–175. Французский язык. №23 А. Фредерике1 — А. Ротштейну Париж, [8]/20 декабря 1898 г. Дорогой господин, Г-н Май только что вернулся из Вены, куда он ездил для того, чтобы вести переговоры о соглашении относительно болгарских дел, в которых заинтересован Ваш банк. Поскольку я сопровождал г-на Мая в Вене, собираюсь ввести Вас в курс новых соглашений, которые имели место. Как Вы видите, прежде чем решить основы договоров с правительством, г-н Май вошел в соглашение с группой Немецкого банка, которая была представлена в Вене г-ном Гвиннером. Таким образом, мы добыли поддержку этого учреждения, и, следовательно, поддержку берлинского рынка, которая казалась нам необходимой для того, чтобы обеспечить успех операции по конверсии болгарских рент. […] Таким образом, реализация этой крупной операции сможет быть осуществлена одновременно на рынках Парижа, Лондона, Берлина и Вены. Как только венские переговоры стали известны, рынок болгарских рент, как в Лондоне, так и в Вене, оживился, и мы смогли продать почти всю наличность, которую имел наш нынешний синдикат, в результате опциона, объявленного в марте прошлого года. […] Я рассчитываю быть в Петербурге в конце этой недели и дам Вам относительно этой операции все дополнительные объяснения, если Вы их захотите получить. Примите, дорогой господин, выражение моих самых лучших и преданных чувств. А. Фредерике. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 177–178. Французский язык. 1 А. А. Фредерике, член администрации Урало-Волжского металлургического общества, представитель Парижского международного банка. №24 Т. Ломбардо — А.Коху Париж, [10]/22 декабря 1898 г. Дорогой господин Кох, В отношении авансов по тульскому делу между нами, конечно, имеется недоразумение, которое очень трудно рассеять. По моему мнению, речь не идет о том, чтобы авансировать под акции, которые предстоит выпускать, а о простом обещании общества уплачивать за продукт либо в акциях, либо в облигациях, которые предстоит выпустить, в том случае, если эмиссии будут иметь место. Я уверен, что если бы я был в Санкт-Петербурге, мы уладили бы дело очень легко, с тем, чтобы удовлетворить нас обоих. В конце концов я не настаиваю, поскольку по этому вопросу Вы приняли иное решение. […] Что касается вопроса о г-не Кольберге, то я хотел бы высказаться по существу вопроса. В наших намерениях никогда не было отказывать в двух местах администраторам Вашего банка, и Вы вероятно припоминаете, что я был первым, поднявшим вопрос о замене г-на Шестакова администратором по Вашему выбору. Я возражаю и могу возражать лишь с точки зрения больших или меньших льгот, которые можно принять; спорю не о самом принципе места, которое Вам нужно предоставить, а в отношении того или иного определенного лица. Вы напоминаете мне о Корве1, но именно поскольку я помню о всех упреках, которые я снес по поводу Корве, в качестве директора Мариуполя, я должен был сообщить о возражениях, которые не при-минули бы выдвинуть против г-на Кольберга, о качествах которого я не могу умолчать ни перед моими коллегами, ни перед собранием. Если я предложу г-на Кольберга, не сказав, кто он есть, мне скажут, что не могут выбирать незнакомца, но если я это скажу, то попаду в другое неприятное положение. Собрание здесь не проходит столь легко, как в России, и нужно считать, что из 36 000 акций 20 000 находятся у публики, которую мы не знаем и не можем контролировать. Как бы там ни было, я полностью готов, если Вы того желаете, предложить в нужное время кандидатуру г-на Кольберга и в этом случае поддерживать ее лично и я это сделаю тотчас после того, как Вы об этом попросите. Наше обычное общее собрание состоится на два или три месяца позднее, и у нас еще будет время сговориться окончательно, или путем обмена письмами или лично, если (что вполне возможно) я буду в Петербурге до этого времени. Во всяком случае я хочу Вас определенно заверить, что лично сделаю все, что могу, чтобы быть приятным Вам и чтобы Вы располагали мной по Вашему усмотрению. Я счастлив, что Вы продолжаете ценить Бушакура и иметь доверие к делу Урало-Волжского общества. Что касается меня, то я уверен, что мы осуществим очень хорошее дело, при наличии небольшого терпения. Дарси должно быть сказал Вам, что я в конце концов получил от Арона твердый ответ. В этих условиях наше увеличение капитала завершено, и Вашему банку придется подписаться лишь на 850 акций, которые я продал на его счет в августе. Я даже могу уменьшить эту цифру, если Вы того желаете. Сказал ли Вам Дарси, что Петрококино согласился подписаться на 500 акций? Иногда мнение меняется, не так ли? Трест. Парижские администраторы решили на вчерашнем заседании оставить свои жетоны присутствия, и г-ну Леви поручено получить отказ Шатийон-Коммантри, начиная со следующего года на контракт, который связывает два общества, но в этом году и из-за работы, которую Шатийон делал для Тулы, нечего было и думать об уменьшении издержек. Но наши коллеги придерживаются того же мнения, что и г-н Май, и я, считаю, что это не решение и что нужно найти другую формулу или же раствориться и исчезнуть на английский манер. Это очень естественное чувство, которое Вы поняли бы, если бы были французским администратором со ставкой в Париже. Как Не-цлин, так и Леви и Бетман подумывают над этим вопросом, и мы скоро соберемся снова для того, чтобы обменяться нашими идеями и сделать некоторые предложения. (…] Примите, мой дорогой господин Кох, новое выражение моих наилучших чувств. Целиком преданный Вам Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 176–182. Французский язык. 1 Ф. Ф. Корве, главный инженер Донецкого общества железоделательного и сталелитейного производств, затем директор Никополь-Мариупольского горного и металлургического общества. №25 Т. Ломбардо — А.Коху Париж, 18/30 декабря 1898 г. Дорогой господин Кох, Получил Ваше письмо от 26 и искренне благодарю Вас за Ваши пожелания доброго Нового года. […] Как только возвратится наш президент, я сообщу ему о Вашем желании назначить г-на Кольберга администратором и попрошу его дать этому требованию все необходимые следствия. Что касается дела «кредитов Тулы», Фредерике должно быть Вам сказал сегодня, что я физически не мог принять устав в том виде, в каком Вы его сделали, ибо я натолкнулся, с одной стороны, на юридическую невозможность, а, с другой стороны, на слишком большие трудности в отношении Париба и Бетмана, которых я не могу рассматривать в качестве подписчиков второго порядка Парижского международного банка. Вам небезызвестно, что этот вопрос поднимался уже во время подписки на акции, и я считал, что он окончательно урегулирован. […] Моя позиция остается такой, какой я излагал ее в Петербурге и подтвердил письмом. […] Мы знаем лишь Санкт-Петербургский международный банк и следуем за его судьбой. Или же Вы желаете поставить нас лицом к лицу с Тульским обществом? Тогда нужно, чтобы это последнее написало нам и запросило у нас официально открытия счета и предоставления ему авансов на определенных условиях. Я не отдаю предпочтение ни тому, ни другому из этих вариантов, но я не вижу иного. Убежден, что Вы не увидите никакого большего препятствия к тому, чтобы дать нам формальную сатисфакцию, которую я у Вас прошу, ибо в противном случае Вы делаете для меня невозможным сотрудничество в деле, в котором я имею хороший житейский опыт. Какую бы из систем здесь не выбрали, она, конечно, должна быть единообразной для Парижско-Нидерландского, Бетмана и нас, но все должно быть улажено непосредственно с каждым из нас, ибо никто из нас не имеет качества представлять других. Я пишу Вам, полный меланхолии, ибо начинаю задаваться вопросом, возможно ли вообще для финансового учреждения осуществлять дела в России. Нравы и обычаи здесь столь различны, как и законодательство, что теряешь огромное количество времени для того, чтобы столковаться по формальным вопросам, и я начинаю уже от этого испытывать усталость. Я со своей стороны делаю все, чтобы примирить всех и вся. Но если говорить честно, то я слишком часто нахожусь зажатым между молотом и наковальней. Если бы дела моего банка в других частях света давали бы нам десятую часть работы, которую причиняют нам российские дела, то мы бы от них сошли с ума. Особенно поражает меня констатация, что Россия хотела бы ограничить свое сотрудничество с заграницей простым одалживанием денег, без какого-либо другого вмешательства. Как видно, заграница должна почитать за счастье поставлять капиталы и не иметь права голоса, ни за свое амплуа, ни за свои условия. Возможно, что другие, кроме меня, найдут здесь выгоду; что касается меня, то я не смогу с этим согласиться. Мир слишком велик для того, чтобы те небольшие средства, которыми я располагаю, должны обязательно использоваться в России, и к моему большому сожалению я чувствую, что мой аппетит к русским делам слабеет изо дня в день. Другая констатация, которая меня равным образом поразила, это то, что из всех дел, которые я делал в России, лишь два дали наибольшую прибыль и идут абсолютно удовлетворительно, и оба были сделаны без сотрудничества с русскими, имеющими решающий голос. С другой стороны, дела, в которых у меня было простое участие, без того чтобы был замешан какой-либо иностранный элемент, и которые были чисто русскими, мне также дали удовлетворение. Нельзя ли отсюда постараться заключить, что зло покоится в сотрудничестве слишком различных между собой элементов и которые теряют слишком много времени на то, чтобы прийти к соглашению. Все системы, я считаю, хороши, кроме гибридных, и я очень боюсь, что комбинация различных элементов обречена на то, чтобы дать не особо хорошие результаты. Извините за эти длинные размышления, они происходят из-за служебной необходимости, в которой я чувствую, убежден, вопреки тому, чему меня обучают; Вы западник, как и я, и возможно не будете на меня сердиться за то, что я злоупотребляю Вашим временем для того, чтобы немного пофилософствовать о делах. Если я Вам надоел, то я рассчитываю на Вашу добрую дружбу, способную извинить меня. Верьте, мой дорогой господин Кох, в выражение моих самых преданных чувств. Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 236. Л. 189–192. Французский язык. №26 Т. Ломбардо — А.Коху Париж, [17 февраля]/1 марта 1899 г. Мой дорогой господин Кох, Получил Ваше письмо от 13 февраля, а также Ваше письмо от 25, на которые воздерживаюсь от того, чтобы ответить незамедлительно. Рынок акций Урало-Волжского общества вот уже несколько дней стал неповоротливым, курс ещё не совсем оправился и держится на уровне 550; мы были вынуждены вновь приступить к закупкам и, следовательно, вопрос о продаже в настоящее время не стоит. Я спросил Вас через Дарси, если возможно, увеличить наше участие в электрическом деле. Я очень признателен, как Вам, так и господину Ротштейну, за ту любезную поспешность, с которой Вы дали сатисфакцию моей просьбе. Я живо за это благодарю и прошу Вас одно из двух дополнительных участий дать на имя Банка, а другое на имя господина Мая. Не имея сегодня иных новостей, прошу Вас, мой дорогой господин Кох, принять выражение моих наилучших чувств. Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 477. Л. 18. Французский язык. №27 Т. Ломбардо — А.Коху Париж, [23 февраля]/7 марта 1899 г. Дорогой господин Кох, Я только что получил Ваше письмо, подтверждающее уступку Вами банку и г-ну Маю двух дополнительных участий в российском электрическом деле и вновь благодарю за ту большую любезность, с которой Вы соблаговолили откликнуться на нашу просьбу. […] Фредерике и Дарси Вам вероятно уже сообщат в тот момент, когда Вы получите это письмо, мои мысли по поводу кредитов на чугун, которые нужно представить Урало-Волжскому обществу. Поэтому я не вижу пользы в том, чтобы самому беседовать с Вами по этому вопросу. Комиссионеры второго порядка, Левенштейн и Майер, обратились в мой банк с вопросом, имеем ли мы фонды для выплаты им за покупку меди, сделанную у них, как кажется, Тульским обществом. Они видимо обеспокоены возможностями этого общества, в отношении которых я их успокоил. Я не хотел бы все время критиковать то, что делается в дирекции Тульского общества, но я не могу не привлечь Вашего внимания к неудобствам в отношении распоряжения по господам Левенштейн. Кроме неудобств морального порядка, могущих нести ущерб кредиту Общества, имеется тот факт, что все дома такого рода не покупают из первых рук, а сами вынуждены обращаться к более высокопоставленным посредникам. Поскольку я говорю о рынке меди, то был бы очень рад знать, что собственно было сделано Тулой и, если мы не обеспечили еще всех наших потребностей, то дал бы совет не слишком сильно торопиться, ибо, по моим сведениям, дальнейшее повышение цены на медь кажется маловероятным, а понижение возможным. Во всяком случае, я не рассердился бы, если бы время от времени получал бы некоторые сведения о том, как идут дела у Общества, ибо моя ответственность в качестве члена Совета перед всеми французскими акционерами очень велика, и я буду довольно плохо выглядеть, если никогда не смогу дать никаких даже малейших сведений относительно хода дела. Поскольку Рангабе не должен возвратиться в Санкт-Петербург, я попрошу в период общего собрания заняться его заменой (возможно Фредерикса), Вас я попрошу, если Вы не видете к тому препятствий, дать Фредериксу через г-на Брадке некоторые сведения общего порядка, которые уже сейчас он может мне передать для моего успокоения и для того, чтобы позволить мне успокоить наших компаньонов. Я прошу Вас передать г-ну Ротштейну мои наилучшие комплименты и еще раз поблагодарить его за электрическое дело. Передаю Вам, мой дорогой господин Кох, выражение моих самых лучших и самых преданных чувств. Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 477. Л. 19–20. Французский язык. №28 Т. Ломбардо — А.Коху Париж, [8]/20 марта 1899 г. Мой дорогой господин Кох, Получил Ваше письмо от 1/13 текущего месяца и благодарю Вас за него. […] Через Фредерикса я узнал две хорошие новости, первая — это вхождение г-на Ротштейна в Комитет Урало-Волжского общества, вторая — возможный шанс для моего банка получить шестую часть в электрическом деле. Я очень радуюсь по этому поводу и благодарю за это Вас и господина Ротштейна. Примите, мой дорогой господин Кох, выражение моих лучших и самых преданных чувств. Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 477. Л. 21–22. Французский язык. №29 А. Фредерике — А.Коху Париж, [12]/24 апреля 1899 г. Дорогой господин Кох, Вы знаете, что мы в настоящее время занимаемся эмиссией облигаций Урало-Волжского Общества. Со всех сторон нам говорят, что было бы полезно открыть в Петербурге одну или две небольшие кассы для подписки. Не строя себе иллюзий относительно практических результатов открытия касс, мы думаем, что было бы хорошо указать в проспекте эмиссии Санкт-Петербургский международный банк среди учреждений, обязанных получить подписку. Мы убеждены, что Вы не увидите к тому препятствий, и я буду Вам очень признателен, если Вы мне это подтвердите телеграммой. С другой стороны, нам говорят, что министр финансов будто бы имеет намерение дать возможность котироваться в Петербурге акциям иностранных обществ, имеющих целью осуществление исключительно русских предприятий. Знаете ли Вы, точно ли это сообщение, если оно точно, то какие, по Вашему мнению, шансы мы имеем в Петербурге на котировку Урало-Волжского общества? Я заранее Вам очень обязан за те мнения, которые Вы могли бы нам дать в этом отношении. Ломбардо в настоящее время находится в Цюрихе на отдыхе, где пробудет несколько дней. Он должен возвратиться послезавтра. Г-н Спитцер хотел любезно взять на себя обязательство сообщить Вам наш ответ относительно участий в Кавказском деле и в деле Биби-Эйбата, которые предложил нам Ваш банк. Прошу Вас, дорогой господин Кох, принять выражение моих преданных чувств. А. Фредерике. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 477. Л. 25–26. Французский язык. №30 Т. Ломбардо — А. Ротштейну Париж, [20 апреля]/2 мая 1899 г. Дорогой господин Ротштейн, Переговоры, которые мы вели относительно эмиссии облигаций Урало-Волжского общества, завершились за исключением нескольких деталей. […] Мы вынуждены заключить синдикатские конвенции с целью обеспечения успеха операции. Мы не можем, в самом деле, после эмиссии предоставить рынок самому себе; с другой стороны, если заявки на подписку не поглотят всей массы выпущенных облигаций, нам придется заняться размещением ценных бумаг, на которые не подписались, что было бы практически невозможно, если мы не станем господами (таТ1гез) операций на рынке. Кроме того, нам нужно определить количество расходов по этой операции, которая должна будет поддерживаться всеми заинтересованными лицами. Эти расходы, как Вы знаете, двух видов: расходы на «паблисити», с одной стороны, и комиссионные мелких касс и посредников, с другой стороны. В этой связи мы вступили в соглашение с различными учреждениями в провинции, Брюсселе и Амстердаме, которые нам предлагают свою помощь, чтобы фиксировать комиссионные мелких касс в 5 франков за каждую размещенную акцию, причем эта сумма должна включать переуступку посредникам. Но среди этих учреждений имеется конкуренция, в особенности моральная. В Брюсселе, в частности, это мы заранее знаем, подписка даст мало результатов, ибо в этих местах благосклонно относятся в настоящий момент только к доходным ценным бумагам и переменчивому курсу. Тем не менее, сотрудничество с этим рынком нам абсолютно необходимо, хотя бы для того, чтобы произвести моральный эффект в самой Франции. Те, которые оказывают нам в Брюсселе и в других местах помощь подобного рода, хотя и зная заранее, что практический результат будет ничтожен, тем не менее будут нести издержки в связи с этой операцией и имеют право на вознаграждение. С другой стороны, наш банк, наряду с ответственностью, которую он принимает на себя, будет выполнять всю материальную работу по операции, не только для Парижа, но кроме того для Франции и заграницы, и поэтому мы претендуем на компенсацию наших трудов и забот, как это обычно принято. Мы предлагаем, таким образом, фиксировать сумму в 7 франков 50 сантимов за каждую помещенную акцию в качестве комиссионных, которые должны принять все синдикатчики, в соответствии с долей каждого, и кроме того 2 фр. 50 ст., чтобы компенсировать учреждения, не могущие найти свое вознаграждение посредством эффективного помещения акций, но помощь которых тем не менее необходима. Я не сомневаюсь, что в общей форме Вы одобрите нашу манеру смотреть на вещи, а если у Вас есть наблюдения относительно деталей для представления мне, то буду Вам очень признателен, если Вы сообщите мне об этом в самые короткие сроки, принимая во внимание то небольшое время, которое отделяет нас от эмиссии. Заранее благодарю Вас и прошу Вас принять, дорогой господин Ротштейн, выражение моих самых преданных и лучших чувств. Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 477. Л. 31–32. Французский язык. №31 Т. Ломбардо — А. Ротштейну Париж, [3]/15 мая 1899 г. Дорогой господин Ротштейн, Как видно из Вашего письма от 12 сего месяца Фредериксу, Вы хотите отнести ко мне все, что касается вопросов формы относительно нашего нового контракта с Урало-Волжским обществом. Из этого я понял, что Вы разрешите мне подписать указанный контракт от имени Вашего банка, как я уже делал предыдущий раз. В самом скором времени мы официально уведомим Вас об переуступках, которые необходимо будет сделать. Примите, дорогой господин Ротштейн, выражение моих самых лучших и преданных чувств. Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 477. Л. 51–52. Французский язык. №32Т. Ломбардо — А. Ротштейну Париж, [16]/28 июня 1899 г. Дорогой господин Ротштейн, Живо благодарю Вас за Ваше письмо от 21 июня, содержание которого привлекло все мое внимание. Я охотно разделяю Ваш общий взгляд на вещи. В глубине души Вы сознаете, что нас могут разделить лишь детали, и я уверен, что так будет всегда. Я очень охотно принимаю Ваше мнение по поводу счета Урало-Волжского общества, и каждый раз, как только представится случай, Вы будете свидетелем его практического применения. Иногда у меня вызывают затруднения проведение некоторых текущих операций через Ваши руки. Учетный банк почти всегда предоставляет мне значительно более выгодные условия в смысле процентной ставки, и могу сказать, в общем виде, что всякий раз, когда средства находятся в депозите у Вас, это мне обходится в разницу (в смысле процентов) от 1/2 до 3/4%. Эта потеря совершенно не затрагивает Урало-Волжское общество, а только мой банк, и я хотел бы по этому вопросу поговорить с Вами в августе, чтобы мы изыскали комбинацию, которая позволила бы мне не платить слишком дорого за то предпочтение, которое я всегда хотел бы Вам предоставлять. Я беру на заметку даваемое Вами мне разрешение выкупить 250 акций Урало-Волжского общества по 600 и 259 по 575. В настоящее время рынок держится полностью сам, и я не вижу необходимости туда вторгаться. Если политическая ситуация во Франции вновь станет относительно спокойной, я не сомневаюсь, что вместо того, чтобы играть на понижение, мы могли бы наметить значительно более высокие цены в отношении этих ценных бумаг, которыми бы явно не пренебрегала публика. Что касается новых денежных средств для Урало-Волжского общества, то надеюсь, что во время следующего визита г-на Дарси в Санкт-Петербург Вы найдете способ устроить дело так, чтобы мой банк не брал на себя жертв сверх тех, которые я уже Вам указал и которые уже без того очень тяжелы. В ожидании удовольствия вскоре увидеть Вас, посылаю Вам, дорогой господин Ротштейн, выражение моих самых лучших чувств. Полностью преданный Вам Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 477. Л. 81–82. Французский язык. №33 Т. Ломбардо — А. Ротштейну Цюрих, [25 июля]/6 августа 1899 г. Дорогой господин и друг, Мы говорили о делах лишь урывками и если некоторые дела, такие как уральская железная дорога и трест, могут спокойно подождать ближайшей встречи, дело Урало-Волжского общества нуждается в немного более подробном обсуждении. Было бы хорошо, если бы я уточнил ситуацию с точки зрения финансовой с помощью некоторых хорошо скоординированных сведений, но боясь нарушить Ваше спокойствие, я опасаюсь их Вам сообщить уже сегодня. Сначала разрешите сказать Вам, как я был тронут приемом, который Вы соблаговолили устроить мне в Ишле и как я Вам признателен за то, что напросился на пребывание у Вас. Кроме личной привлекательности, которую я отсюда вынес, Вы предоставили мне возможность лучше узнать Вас и ничто не может лучше способствовать избежанию повторения недоразумений, подобных тем, которые имели место несколько месяцев назад и которые, повторяясь, могли бы испортить отношения, где почти исключительный профит проявляется лишь так, как я без колебаний сказал Вам во время встречи. Следовательно, я должен Вас вдвойне поблагодарить за милостивое гостеприимство, которое Вы соблаговолили мне предоставить. Возвращаясь к Урало-Волжскому обществу, отмечу, какова ситуация. Начальные сметки о возможной стоимости наших сооружений превзойдены в достаточно сильной степени. Я не хочу этим самым сказать, что мы строили в дорогом варианте, но в нашем желании делать крупно и прочно мы превзошли наши средства. Завод в Царицыне будет иметь непосредственную производительную способность значительно более высокую, чем мы в этом имели намерение, но будет стоить 24 000 000 франков. Предприятия Урала, владения, конструкции и т.д. для производства 1 500 000 пудов чугуна абсорбируют … 6 500 000 франков Плюс оборотный капитал примерно. . . . 2 500 000 франков Оборотные фонды для Царицына должны составить 2 500 000 франков Наконец, расходы на строительство, командировки, изучение, проценты абсорбировали 2 500 000 франков Всего 38 500 000 франков Эта сумма должна быть покрыта поступлениями с настоящего времени до 31 мая (самое позднее). Мы имеем против этих потребностей, получили или должны получить: В форме акционерного капитала 18 000 000 франков В форме авансов по облигациям, ’ примерно 13 000 000 франков Всего 31 000 000 франков Отсюда возникает потребность в средствах в размере 7 000 000 фр., которые надо добыть начиная с настоящего времени и до конца мая будущего года, причем потребности будут значительно большими в начале, чем в конце этого периода. Единственный способ, который как я Вам сказал, является чистым и эффективным, — увеличение акционерного капитала, что предоставило бы, помимо других выгод, выгоду значительного облегчения выпуска наших облигаций, которые лучше гарантировались бы акционерным капиталом в 25 миллионов, чем капиталом в 18 миллионов. С нынешним курсом акций призывы к акционерам произвели бы небольшой, чтобы не сказать нулевой, эффект. Кроме того, нужны свежие денежные средства, не ожидая выполнения всех юридических и правительственных формальностей. Нужно, таким образом, учредить синдикат, который гарантировал бы подписку на 14 000 новых акций, предоставил бы, пока мы ожидаем выполнения юридических формальностей, временные авансы. Мой банк и члены его совета охотно предоставят 3 миллиона, внесут свою долю Шатийон-Коммантри и останется найти 3–4 миллиона. Как я Вам сказал, мы совершенно не рассчитываем на значительное сотрудничество в Петербурге, резервируя однако за нашими русскими компаньонами добрую долю, которую им приличествует взять (и для формы и для внешнего вида); мы надеемся, что они не воздержатся радикально. Чтобы сделать крупное дело, которое мой банк и Шатийон не могут осуществить самостоятельно, мы имеем в виду с одной стороны привлечь учреждения и дома, которые обычно следуют за нами, и с другой стороны рассчитываем на помощь бельгийцев, которые несколько раз делали нам предложения. Мы начали наши демарши, когда выплыл на поверхность разговор с Ароном, о котором я Вам сообщал и который впрочем заслуживает того, чтобы его вновь не возобновлять, чтобы избежать инцидента. Если, в самом деле, комбинация с улицей Лаффит окончилась бы, под Вашим покровительством, то мы предпочли бы избежать вхождения в Урало-Волжское общество посторонних элементов. Входя в дело через Ваш канал, улица Лаффит смотрела бы на все Вашими глазами, мы продолжали бы оставаться в семейном кругу, что для промышленного дела, Вы это хорошо знаете, является большим преимуществом. Затем я придал бы очень большую цену вхождению Арона в совет; мы все лично связаны с ним и отношение к подобному коллеге было бы самое приятное. Как Вы думаете, можете ли Вы оказать нам эту услугу и выяснить вопрос до 10 сентября, чтобы знать возможна ли комбинация с домом Ротшильдов на условиях, которые Вам самому показались бы наиболее выгодными для всех заинтересованных сторон? Если «да», мы подождем пока эти переговоры выкристаллизуются и приведут к определенному результату, если «нет», мы будем придерживаться нашей старой программы, ибо Урало-Волжскому обществу будут требоваться резервы на непредвиденный случай. Цифры, которые я Вам дал в начале этого письма, чисто приблизительные. Контрольная миссия во главе с заместителем технического директора Шатийон-Коммантри в настоящее время находится в Царицыне, с целью проверки сумм расходов и точной производственной способности завода. Как только этот отчет будет в наличии (т.е. через несколько недель), я отправлю его Вам. Во всяком случае, какова бы ни была намечаемая комбинация, мы сделаем в сентябре необходимое (это будет достаточно просто и не очень дорого), чтобы вновь оживить рынок акций. Если, как надеюсь, я смогу снова приехать в Ишль в начале сентября, мы сможем переговорить о способах, которые надо использовать для того, чтобы достичь этой цели. Если нет, я напишу Вам снова. Я буду Вам очень признателен, если Вы сообщите мне, когда Вас посетит Арон, и считаете ли Вы, что что-либо возможно свершить с домом Ротшильдов в достаточно короткие сроки, чтобы мы смогли зарезервировать за этим последним столь крупное место, которое он может потребовать. Вот, мой дорогой господин Ротштейн, те детали, которые я считал полезным изложить: Ваш интерес в деле Урало-Волжского общества таков, что точные данные Вам необходимы, и мы не можем принять какое-либо важное решение без предварительной консультации с Вами. Я с удовольствием получу сообщения, которые Вы, быть может, сможете сделать мне по получении настоящего письма, и мы не будем принимать никакого окончательного решения до начала будущего месяца. Извините за длину этого письма и примите, дорогой господин и друг, новые заверения в моих самых лучших чувствах. Сердечно преданный Вам Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 477. Л. 197–204. Французский язык. №34 Т. Ломбардо — А. Ротштейну Вена, [13]/25 октября 1899 г. Дорогой господин Ротштейн, Наскоро пишу Вам пару слов между заседанием и поездом, чтобы Вы извинили меня за то, что я не смог, вот уже восемь дней, осведомить Вас о собрании Cotiete Generale pour l’Industrie en Russie, во время которого обсуждалась уместность выпуска новых акций Тулы. Г-н Кох, который будет в Петербурге еще до прибытия настоящего письма, поставит Вас в известность о малодушных чувствах, которые там проявились; поскольку дело может подождать еще две недели, думаю, что Вы сочтете уместным, чтобы мы обсудили этот вопрос при моем прибытии в Петербург, где я надеюсь быть примерно 6 ноября. Извините за опоздание, с которым я Вам написал. Вот уже месяц я веду «трясучий» образ жизни, будучи все время в дороге. Ожидая огромного удовольствия в ближайшем времени увидеть Вас, прошу Вас, дорогой господин и друг, надеяться на мои сердечные преданные чувства. Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 477. Л. 99. Французский язык. №35 Т. Ломбардо — А. Ротштейну Париж, 19/31 октября 1899 г. Мой дорогой господин Ротштейн, Дарси пишет мне о денежных трудностях Урало-Волжского общества и о той личной любезности, которую Вы не раз высказывали ему. Очень нуждаясь в деньгах, он просит меня в качестве временной личной услуги о предоставлении нового аванса в 120 000 рублей, который я делаю ему лично с помощью нескольких друзей, предпочтительно не осведомляя ни наших парижских компаньонов, ни даже мой банк об этой столь шаткой ситуации. Если бы в самом деле о ней бы прознали, эта ситуация разбила бы курсы акций и облигаций, которые держатся лишь посредством чудес проворства (des prodiges de dexterite). Но Дарси говорит мне, что он должен вам 75 000 рублей, подлежащих уплате 25 октября/6 ноября, и умоляет меня дать их ему. Несмотря на всю мою добрую волю, я смог бы это сделать лишь раскрыв тайну, ибо мои личные средства очень ограничены: у меня уже есть огромное личное обязательство в этом деле. Если же обязательно нужно было это сделать, то для осуществления этого я вылез бы вон из кожи, но вначале хотел бы поговорить с Вами о ситуации. В понедельник я уезжаю в Берлин, где я задержусь 48 часов и вечером в пятницу, 10 ноября н.с. прибуду в Санкт-Петербург. Могу ли я, не злоупотребляя Вашей дорогой дружбой, попросить Вас о 4–5 дневной отсрочке срока этой выплаты. Если бы Вы мне ее предоставили, я был бы Вам очень благодарен. Если нет, то протелеграфируйте по моему личному адресу до истечения срока 25 октября/6 ноября. […] Я не говорю Вам, что благодарю Вас заранее, ибо Вы должны чувствовать по тону моего письма, как я обеспокоен и какую услугу Вы мне оказываете. Теперь необходимо, чтобы мы оба занялись нахождением финансовой комбинации для того, чтобы вытянуть из затруднений предприятие, где должно быть было допущено много ошибок относительно исполнения, но которым было бы глупо жертвовать как раз в момент, когда оно вступает в стадию серьезного производства. Вы должны, дорогой господин и друг, покончить с этой ситуацией, заставив услышать Ваш властный голос в том смысле, в котором я Вам изложу в личной беседе, и что (в этом уверен) Вы одобрите. Нынешние затруднения (что я смогу еще лучше Вам объяснить, проведя пару недель в Царицыне) должны закончиться. Весь стержень дела покоится на Дарси, который не щадит себя и работает с несомненным рвением и компетентностью, но одного человека недостаточно для столь колоссального предприятия. Парижские господа даже не сомневаются в том, что мы, Вы и я, должны энергично войти в дело. Кох телеграфировал мне, что продал 200 акций для Вашего банка. Увы! Рынок уже несколько дней ускользает. Но мне удалось в последнее время вернуть обратно менее 700 акций, которые я купил на счет синдиката облигаций. Устойчивость рынка облигаций очень малоудовлетворительная и мне не всегда удается сбыть акции. Нужно, чтобы мы пошли на жертвы. Мы поговорим об этом во время нашей ближайшей встречи. Наконец, дорогой господин, я очень прошу Вас помочь Дарси до моего прибытия, чтобы не дать никакого компрометирующего материала, пока мы оба не выработаем план, который нужно будет навязать нашим коллегам и компаньонам с тем, чтобы в это время ситуация и кредит общества оставались полностью нетронутыми. В ожидании удовольствия увидеть Вас, верьте, дорогой господин и друг, в новое выражение моих сердечно преданных чувств. Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 477. Л. 101–102. Французский язык.  Т. Ломбардо — А. Ротштейну иж, [30 октября]/11 ноября 1899 г. Мой дорогой господин Ротштейн, Мое пребывание здесь продолжится вероятно до 15 сего месяца, и я не думаю, что смогу быть в Петербурге ранее 5 декабря по старому стилю. Это запоздание обязывает меня возвратиться к вопросу, переговоры по которому мы начали еще во время моего последнего пребывания и который я собирался вновь обсудить с Вами устно на этих днях. Речь идет об увеличении капитала Урало-Волжского общества, чтобы дать возможность этому обществу реализовать крупную часть авансов, которую Вы и мы для него осуществляем. Способ, который я Вам предложил и который заключается в том, чтобы осуществить сначала уменьшение капитала для того, чтобы увеличить его в дальнейшем, показался здесь всем непригодным, ибо он представлял бы слишком серьезные покушения на престиж и на кредит общества. […] В этих условиях мы должны вести разговор просто-напросто о выпуске новых акций и нужно срочно перейти к реализации этого замысла, ибо мы совершенно не можем оставить общество, изнуренное требованиями кредитов и платежей высоких процентов. Вы мне сказали, что в случае, если речь будет идти о выпуске новых акций, то Вы займетесь тем, чтобы предоставить достаточно крупную их часть дому Ротшильдов, при условии, что эмиссионная цена слишком превосходила бы номинал. Если Вы считаете, что цена 525 франка была бы ценой, подходящей для Ваших друзей с улицы Лафитт, то мы также расценивали бы эту цену в качестве возможной, конечно дело необходимо будет осуществить в форме гарантийного синдиката, подписки, предоставляемой предварительно акционерам, и мы думаем, что гарантийные комиссионные должны быть фиксированы на уровне 25 франков за ценную бумагу. […] Я был бы Вам очень обязан, если бы Вы, считая, что все это осуществимо, связались с Вашими друзьями с улицы Лафитт как можно скорее по этому вопросу, ибо обычное собрание Урало-Волжского общества созывается 15 января будущего года (н.с), и мы обязательно должны до этого времени условиться по этому вопросу, чтобы знать, возможно или нет увеличение капитала. Нужно, чтобы мы сказали несколько слов об этом на собрании, и мы станем объектом самой живой критики, если, не сказав ничего на собрании, опубликуем пятнадцатью днями или месяцем позднее о созыве общего собрания, призванного обсудить вопрос об увеличении акционерного капитала. Мне нет необходимости говорить Вам, насколько срочным, даже с других точек зрения, является урегулирование этого дела, ибо денежные средства Урало-Волжского общества несносны и, если принимать во внимание трудности, которые испытывает сейчас г-н Дарси в продаже продукции за декабрь, январь и февраль, денежная ситуация станет еще более затруднительной, чтобы не сказать невозможной. Мы все наиболее заинтересованы в том, чтобы не дискредитировать дело, которое, как Вы знаете, вошло в плодотворный период, и я рассчитываю на Ваши любезные заботы, чтобы мы могли принять решение в самые короткие сроки. Я буду Вам очень обязан, если Вы мне скажете как можно раньше, считаете ли Вы это возможным, какое количество новых акций Вы сможете разместить, с тем чтобы и я с своей стороны увидел, что мне останется сделать. Рынок у нас в общем и целом хорош, он несколько хуже в отношении российских ценностей; но если мы воспользуемся общими расположениями, которые господствуют в настоящее время в Париже, мы сможем прийти к какому-либо результату, тогда как если мы выждем один, два или три месяца, мы видимо можем оказаться в условиях гораздо менее благоприятных. Что касается облигаций, то мы не авансируем; в течение месяца несколько сотен ценных бумаг были размещены, но мы были вынуждены, чтобы поддержать курс, выкупить их примерно по такой же цене на бирже. В настоящее время мы стараемся осуществить комбинацию с 8ос1ё1ё Сёпёга1е, которое убеждает нас в возможности вновь начать серьезное размещение в январе. Как только я узнаю в этом смысле что-либо интересное для Вас, я не премину Вам об этом сообщить. Это мне напомнило о том, что я привез с собой в Петербург и забыл Вам передать письмо, содержащее распределение комиссионных. Это письмо находится у Фредерикса, которому я написал с той же почтой, и просил передать его Вам. Я с удовлетворением узнал о заключении соглашения между Тулой и его конкурентами по поводу поставок плит камеры сгорания, и надеюсь через 15 дней или позже побывать в Туле, чтобы как можно лучше изучить вопрос о реорганизации. Тем временем я поговорил с Нецлиным и сказал ему о важности оперативности с тем, чтобы не утратить бдительности в отношении этого дела и в короткие сроки дать ему капиталы, в которых оно нуждается. Нецлин скоро (через неделю) вероятно приедет в Петербург; и я прошу Вас со своей стороны поговорить с ним, ибо единственное серьезное сопротивление может проистекать из Парижского банка. Передайте добрые пожелания г-ну Коху и другим Вашим коллегам и примите, дорогой господин и друг, выражение моих лучших чувств. Ломбардо. А. Ф. 626. Оп. 1. Д. 477. Л. 104–105. Французский язык. 470; 37 Т. Ломбардо — А. Ротштейну Париж, [24 ноября]/6 декабря 1899 г. Мой дорогой господин Ротштейн, В дополнение к моему вчерашнему письму я хочу спросить вас, считаете ли Вы полезным, чтобы я повидался с господином Ароном до моего отъезда из Парижа. Если Вы ответите на этот вопрос в положительном плане, то было бы хорошо, чтобы Вы сообщили мне свое мнение телеграммой, ибо я уезжаю в конце будущей недели. Господин Арон говорил мне, что прошел уже месяц со времени Ваших первых сообщений относительно увеличения капитала Урало-Волжского общества, и если он захочет получить детали, то было бы лучше, чтобы о них ему рассказал я.  Во-вторых, Вы вероятно знаете, что один из наших коллег из совета Урало-Волжского общества только что умер. Не считаете ли Вы, что было бы уместным предложить вакантное место господину Арону? В ожидании Ваших сообщений в этом плане, я прошу принять, дорогой господин и друг, заверения в самых лучших и преданных чувствах. Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 477. Л. 106. Французский язык. №38 Э.Май — А. Ротштейну Париж, [14]/26 декабря 1899 г. Дорогой господин Ротштейн, Я собираюсь в отсутствие Ломбарде, который в настоящее время находится в Софии, вести с Вами переговоры по делу Урало-Волжского общества. Вы, конечно, вероятно лучше, чем я, осведомлены о денежных затруднениях, на которые наталкивается это дело; затруднениях, которые для его кредита было бы важно как можно скорее ликвидировать, если бы обстоятельства не были бы в настоящее время столь неблагоприятными. Ломбарде держал меня в курсе различных комбинаций, которые он обсуждал с Вами и реализация которых не является, конечно, столь простой в нынешних обстоятельствах. Но тем временем необходимо, чтобы дело здравствовало, и ни мы, ни Вы, не можем пустить его под откос в тот момент, когда самые большие технические трудности уже преодолены. Телеграмма, которую я только что получил, информирует меня о том, что в условиях трудностей, связанных с делом о поставках товаров на 100 000 руб. и задержки по выдаче тем самым клиентам примерно 125 000 руб., обществу совершенно необходима общая сумма в 210 000 руб. для того, чтобы выполнить декабрьские сроки платежа; эта сумма включает выплату аванса в размере 100 000 руб., который Вы ему предоставили. Если бы мы уже так глубоко не ввязались в это дело, я бы охотно предложил мой Совет, чтобы осуществить этот новый аванс, но, с одной стороны, мы уже являемся кредиторами Урало-Волжского общества на сумму более 6 миллионов и, с другой стороны, по причинам, которые я Вам сейчас изложу, я не хотел бы публично выставлять напоказ трудности нынешнего часа. За несколько дней до своего отъезда в Софию, Ломбарде имел случай повидаться с директорами Парижского банка, которые рассказали ему о своих проектах относительно реорганизации дела Волга-Вишера. После проекта соглашения с Сормово, который окончательно провалился, группа Вишеры занималась следующей комбинацией: оставить нынешнее общество (с капиталом 25 миллионов рублей) собственником доменов Урала и сформировать новое независимое общество для строительства сталелитейного завода в Казани. Поскольку постройка этого сталелитейного завода, по словам этих господ, стоила бы 20 миллионов и им бы потребовалось 10 миллионов оборотного капитала, группа Парижского банка и Крезо была бы расположена гарантировать эту сумму — 20 миллионов в акциях и 10 миллионов в облигациях, — предоставив нынешним акционерам Вишеры право подписки на эти ценные бумаги. Учитывая, что старое общество уже израсходовало 7 миллионов из своего 25 миллионного капитала на работы по сооружению сталелитейного завода в Казани, эти 7 миллионов были бы ему уплачены частями и послужили бы для его оборотных фондов уральских заводов. Таким образом, чтобы завершить Казань, потребовалось бы еще 13 миллионов, проистекающих из сальдо акционерного капитала и 10 миллионов облигаций для оборотных фондов. Именно в этих условиях во время переговоров, которые Ломбардо вел с Вилларом, была выдвинута идея о том, что было бы предпочтительно объединить усилия двух групп, а именно: группы Вишеры и группы Урало-Волжского общества с целью общего дела, которое могло бы конституироваться на базе двух обществ, одного — русского для доменов Урала, а другого — французского для двух сталелитейных заводов. Было высказано мнение, что нынешнее общество Вишера могло бы абсорбировать наши уральские домены и что Урало-Волжское общество могло бы увеличить свой капитал для строительства в Казани, причем группа Вишеры гарантировала бы это увеличение капитала. Конечно, это идеи, которые обсуждались, но не были еще углублены, ибо отъезд Ломбардо в Софию отсрочил более серьезное рассмотрение этого вопроса, но это дело заслуживает того, чтобы его продолжить, ибо комбинация такого рода позволила бы, посредством увеличения как акционерного так и облигационного капитала Урало-Волжского общества, мобилизовать одним разом авансы, которые Ваш банк и наш банк давали этому обществу. Именно здесь имеется решение (оставим пока в стороне все вопросы о цифрах, чтобы поговорить о них позднее), которое достаточно серьезно, чтобы обсудить его в принципе. И было бы плохой политикой, в момент, когда эти переговоры возможно вот-вот начнутся (если Вы согласны со мной), ввести группу с Кие "ГАпйп1. в курс денежных сложностей нашего дела. Как Вы знаете, в моем административном Совете имеются два человека, которые входят в администрацию Парижского банка, и если я попрошу моих коллег со гласиться на новый аванс (что я не считаю возможным делать, когда речь идет о более или менее значительных суммах), я возможно пойду против интересов Урало-Волжского общества и наших собственных. В этих условиях я охотно возьму на себя одного предоставление Урало-Волжскому обществу аванса в 110 000 руб., если Вы согласитесь, со своей стороны, на отсрочку аванса в 100 000 руб., который Вы дали, при условии, что компания распространит на нас двоих в равных частях и обязательно все поступления в сумме примерно 230 000 рублей, которые она должна получить от Гольдлюста2. Поскольку срок платежа приходится на конец года и является таким образом парированным, имеются все основания надеяться, что дела будут идти точно, начиная с января, и что Общество сможет встретить сроки платежей, не прибегая к новым авансам. Я полагаю, что Вы найдете мою формулу рациональной, и я был бы Вам очень признателен, если бы по получении моего письма Вы телеграфировали мне об этом, и если бы Вы мне сообщили в принципе, согласны ли Вы с моим мнением о серьезном обсуждении комбинации фузии с группой Волга-Вишера. Я прибавлю, что для этой комбинации имеется план, который очень прост; он состоит в увеличении капитала Урало-Волжского общества, имея в виду сооружение сталелитейного завода в Казани, который ограничился бы специальными продуктами и военными поставками и составлял бы таким образом дополнение к Царицыну. Поскольку здесь речь идет лишь о том, чтобы оценить важность расходов, которые придется сделать, то объединенная помощь технических элементов двух групп позволила бы в этой связи, в особенности учитывая уроки прошлого, фиксацию цифры, которая не уклонялась бы значительно от реальности. Вопрос об абсорбации наших доменов на Урале старым обществом Вишера был бы более деликатным, ибо мы считаем, что себестоимость наших доменов не преувеличена, принимая во внимание их производительную ценность и в особенности важность запасов полезных ископаемых, которые они содержат, в то время как мвд имеем основания полагать, что себестоимость уральских доменов Вишеры преувеличена. Это общество, как Вы знаете, с 25-миллионным капиталом. Если ему выплатят 7 миллионов, как я Вам указывал, т.е. сумму, которая составит для него оборотные фонды, останется еще 18 миллионов для представления ценности его доменов. Именно на эту цифру целесообразно производить вычисления по уменьшению, что при некоторых обстоятельствах могло бы натолкнуться на трудности, ибо я не знаю расположена ли уже группа Вишеры к необходимым жертвам. Имеется другая формула, которая заключалась бы в том, чтобы привести наши собственные домены в цену завышенную в пропорции с меньшей ценностью, которую, как мы полагаем, имеют домены Вишеры, но это решение мне не нравится, ибо оно дало бы слишком сильный капитал и урезывание, которое пришлось бы бесспорно сделать позже. С нашей точки зрения, было бы предпочтительнее, чтобы операция подобного рода была бы проведена совершенно вне нас, и, впрочем, курс акций Вишеры в размере 260 делает это более легким. Именно по этому комплексу вопросов, дорогой господин, я был бы раз узнать Вашу точку зрения, сначала в принципе (по телеграфу), а затем в деталях в письме. Я надеюсь, что Вы не закончите год в условиях слишком неблагоприятных и что Вы предвидите окончание кризиса, свирепствующего на Вашем рынке. По случаю Нового года шлю пожелания здоровья Вам и всем Вашим и прошу верить в мои лучшие чувства. Э.Май. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 477. Л. 110–112. Французский язык. 1 На этой улице было расположено здание Парижско-Нидерландского банка. 2 Имеется в виду торговый дом <<Гольдлюст и сын>> №39 Т. Ломбардо — А. Ротштейну Париж, [9]/21 ноября 1900 г. Глубокоуважаемый господин Ротштейн, Ваше уважаемое письмо я своевременно получил и само собой разумеется полностью придерживаюсь того же мнения, что и Вы. Никакая реорганизация Урало-Волжского общества не должна проводиться, пока завод не будет конкурентоспособным. Как Вам вероятно уже известно, последние сообщения из Царицына более удовлетворительны, чем когда-либо раньше, и можно считать, что наконец-то началось поступательное движение вперед, которое будет очень быстро развиваться. К сожалению, видимо из-за нежелания министра финансов, мы лишены средств, чтобы продолжать эксплуатацию предприятия до того момента, когда вопрос о том, является ли дело жизнеспособным, будет окончательно прояснен. Не пойдет ли в этих обстоятельствах все ко дну? Я не могу в это поверить. Фредерике сам расскажет Вам о планах Международного банка и о моих собственных, и может быть Вы изыщите что-либо еще лучшее. Одно совершенно ясно, что без Вашего согласия ничто не может быть поднято на уровень: я ожидаю, что Фредерике сообщит мне о Ваших планах телеграммой. Меня очень удачно и счастливо прооперировали и вот уже несколько дней я опять могу выходить из дома. […] Надеюсь, что в начале декабря я смогу отправиться в Петербург. С уважением преданный Вам Т. Ломбардо. РГИА. Ф. 626. Оп. 1. Д. 477. Л. 202–204. Французский язык. *По материалам книги И. А. Дьяконова "Нефть и уголь в энергетике царской России в международных сопоставлениях ",М., «РОССПЭН», 1999  Срочная оценка стоимости компании. Оценка стоимости компании на сайте. Закажи туры Камбоджа. Тур камбоджа из Челябинска. Другие публикации в этом разделе Социальная гармонизация права как альтернатива беззаконию власти — Александр Пилюгин, 14 марта 2006 года Открытое письмо Председателю правления ОАО «Газпром» А.Б. МИЛЛЕРУ — Председатель правления Союза Писателей России В.Н. Ганичев, 30 декабря 2005 года Современные проблемы воспитания демократии — Александр Пилюгин, 22 августа 2005 года Об основном законе эпохи управленческого империализма — Мусин Марат Мазитович, 2 августа 2005 года Принципы общественной гармонии — Пилюгин Александр, 22 июля 2005 года Советская экономика в годы войны — 5 мая 2005 года Россия оптом и врозницу ( Часть вторая ). — 29 апреля 2005 года Закройщики и портные — 19 апреля 2005 года Добрая традиция — 1 января 1970 года РБК — лидер в сферах масс-медиа и высоких технологий — 2 августа 2004 года Обогащение требует общения! — Ольга Хлыбова, Генеральный директор Агентства делового туризма «Экспотех-тур», 29 июля 2004 года Информация о топливно-энергетическом комплексе России из первых рук. — 12 июля 2004 года Технологии повышения нефтеотдачи из России — Александр Баринов, Вице-президент EIT, 17 июня 2004 года Новые страницы экономических отношений между Россией и странами Аравийского полуострова — 7 июня 2004 года «Русская инженерная компания» - Ваш партнер из России — Андрей Охоткин, Председатель Правления, 17 мая 2004 года Северная Географическая Компания - взгляд из космоса — Николай Захаров, Генеральный директор, 17 мая 2004 года

2004 © Мир России     Политика | Экономика | Финансы | Религия | Культура | Наука | Туризм | От редакции | О нас | Опросы | Контакты

сайт недорого   фирменный стиль